Но предприимчивой Машеньке было и этого не достаточно. Она уговорила своего отца, раньше работающего прорабом на стройке, заняться литературой и историей. И теперь Леопольд Измайлович Суворов заделался историком, пишущим на досуге, в свободное время от олигаргических трудов, исторические опусы на модную тему. Изыскания самозванного историка выходили из печати с завидным постоянством. Члены допропорядочного семейства даже устали считать количество вышедших в свет исторических книг папеньки. Конечно же, Леопольд Измайлович писал книги не сам, он при себе имел целый штат референтов из борзописцев и историков, которые корпели над будущими книгами историка-любителя.

У Маши было все – деньги, титул, приданое, не хватало только жениха и вот он появился на горизонте в образе молодого красавца Никиты. Конечно, Суворову сразу же не понравился выбор дочери, не для простого дворецкого он растил и лелеял свою единственную дочь, о чем он сразу же сообщил жене Полине Ивановне, та в свою очередь сказала об этом дочери. Но спорить с сумасбродной Машенькой было бесполезно, она решила настоять на своем и выйти замуж за Никиту. Тут Суворов разошелся не на шутку, он страшно рассердился, узнав о намерении дочери породниться с простолюдином, Леопольд Измайлович на минуту вышел из благородного образа аристократа и в гневе топал ногами, бил посуду и пускал гром и молнии, все домочадцы и челядь попрятались по дальним углам. Отец даже вызвал свою дочь для серьезного разговора в свой огромный кабинет, весь заставленный книжными шкафами. Немного побаиваясь гнева отца, Маша вошла в кабинет и замерла на пороге. На столешнице внушительного письменного стола красовались старинная чернильница, глобус, коробка с кубинскими сигарами и хрустальный штоф с коньяком. Суворов грозно посмотрел на дочь и изрек суворо:

– Дочь моя, мне стало известно, что ты готова выйти замуж за оборванца и простолюдина!

– Папа, Никита не оборванец…

– Не перечь отцу!

– Молчу, молчу… - сказала Мирабелла и решила добавить: - Папа, Никита – отличный парень. Вот увидишь, мы будем счастливы с ним. Ты же хочешь счастья своей единственной дочери? – капризным тоном спросила девушка.

– Как ты могла, Маша, выбрать простого парня? Никита не подходящая партия для тебя. Он простой дворецкий, как на это посмотрят все наши друзья и знакомые, в свете поползут слухи, что князья Суворовы породнились с простолюдином…

– Папенька, давно ли мы были простыми смертными? – упрекнула отца Мирабелла, впервые при этом проявив благоразумие.

– Это другое дело, Маша… Сейчас мы занимаем видное положение в обществе. Твоя помолвка и замужество с дворецким могут испортить мой имидж.

– Ха-ха-ха! Папа, твой имидж ничто не испортит, пока у тебя будут деньги! Большие деньги!

– Согласен! Деньги решают все! Но мы хотели с твоей матерью, чтобы ты была счастливая.

– Я буду счастлива, папа, если выйду замуж по любви, а не за сынка какого-то толстосума, взбалмошного и распущенного молодого человека.

– Согласен, дети современных олигархов воспитаны ужасно. Они растут на всем готовом, совершенно не пригодны для жизни, они испорчены и порочны. Но Антон Герасимов был бы приличной тебе парой. Очень выгодная партия! К тому же, мы знакомы с старшим Герасимовым, у нас общий бизнес…

– Папа, опять ты все сводишь к выгоде! – взвилась Мирабелла, срываясь на крик. – Я не хочу замуж за Антона Герасимова! Я люблю Никиту и все! Точка! Разговор закончен, я ухожу! – сказала Мирабелла и вышла из кабинета, громко хлопнув дверью.

– Ну, раз ты так решила, пусть будет по-твоему, - сказал Суворов, оставшись один в кабинете. Он налил коньяк в бокал и выпил залпом, запивая горький осадок, оставшийся от разговора с дочерью. Затем он закурил сигару, его настроение заметно улучшилось, он решил вызвать к себе в кабинет Никиту, чтобы поближе познакомиться с будущим зятем.

Никита шел на разговор с владельцем особняка с недовольной миной, понимая, что хозяин дома редко вызывает прислугу, чтобы сообщить ему хорошие новости. «Значит, будут ругать. Тогда за что? – думал Никита, подходя к кабинету. – Надо заранее подготовиться, чтобы знать, что ответить, чтобы не попасть впросак.» Никита подумал, что, возможно, Леопольду Измайловичу стало известно, что он, Никита, таскает продукты с барского стола и холодильника к себе в дом. Как запасливый хомяк, Никита решил натаскать побольше провизии в свой дом и заполнить ими свои закрома, потому что, как известно, деньги быстро кончаются, с работы тоже можно слететь, а продукты пригодятся, во всяком случае, не сдохнешь с голоду какое-то время. Парень вздохнул, он вспомнил, что вчера, когда он уходил домой с набитыми сумками, его видела горничная Софья. А накануне охранник Петя ехидно поинтересовался, что это он тащит домой из особняка, хорошо, хоть сумки не стал проверять, там как раз были припрятаны баночки с черной икрой, сыр с плесенью (дорогущий, зараза!), балык и бутылка элитного коньяка марки «Наполеон», тоже в хозяйстве вещь необходимая.

– Никита, мне говорили… - начал издалека Суворов.

– Что?! – обомлел Никита, понимая, что владельцу дома известно, что он воришка.

Хозяин медлил с ответом, строго взирая, буравил взглядом своего подчиненного, пытаясь проникнуть к нему в душу и прочитать потаенные мысли. В кабинете повисла тягостная пауза, слышно было, как тикают стрелки напольных часов. А для Никиты время остановилось, он готовился к худшему, к провалу, к тому, что его выгонят с позором, а еще хуже, ничего не заплатят, и он снова окажется безработным. В эту минуту Никита проклинал своего друга Антона Герасимова, втянувшего его в эту авантюру с работой дворецкого. «Ну, что поделаешь?
– думал Никита, - ну, не рожден я служить дворецким! Нет у меня этой жилки. Правда, одному я научился, все дворецкие и управляющие любят приворовывать. Да, но это не от хорошей жизни». Никита вздохнул и покаянно опустил взор. Леопольд Измайлович остался доволен произведенным впечатлением на своего подчиненного. Суворов поинтересовался, как Никита относится к его дочери, и, правда ли, что между ними роман. У Никиты отлегло от сердца, он оживился и стал расхваливать хозяйскую дочку, называя Мирабеллу «красавицей, умницей и сущим ангелом». Суворов размяк, суровость мгновенно слетела с его лица. Он разрешил Никите сесть в кресло и протянул ему бокал с коньяком. Чокнувшись, Леопольд Измайлович дружелюбно улыбнулся и сказал: «Будем здоровы, зятек!» От этих слов Никита поперхнулся и закашлялся. Суворов ласково на него посмотрел, сказал: «С кем не бывает!» и отпустил с миром. После этого разговора Никита занервничал по-настоящему, мечтая о том, что лучше бы его уволили с позором, чем жениться на не любимой. Никита решил сбежать, но бдительная Мирабелла его опередила.

Вначале Мирабелла окружила Никиту вниманием и комфортом, делая ему изысканные подарки, в виде дорогих часов и золотых запонок с бриллиантами. Никита пробовал вежливо отказаться от подарков, понимая, что принимая их, продает свою будущую свободу. Но Мирабелла ласкаво улыбалась Никите и говорила, что «это сущие пустяки, безделушки, ни к чему не обязывающие.» - «Хотелось бы верить!» - думал Никита, чарующе улыбаясь хозяйке дома. Он старался быть вежливым с Мирабеллой и очень внимательным, чтобы не попасть в сети, ловко раставленные ею.