– Не помню, чтобы в школе вы с Уиллой были особенно дружны.

– А мы и не были.

– Кажется, тебе она обрадовалась больше, чем мне.

– Это кодекс отщепенцев, – улыбнулся Себастиан. – Тебе не понять.

Пэкстон хотела спросить, что это еще за кодекс такой, но они уже стояли у бабушкиной двери.

– Ну что, леди, вы готовы к встрече с драконом?

– Нет, – честно ответила Пэкстон.

– Не бойся, я с тобой.

Себастиан положил руку ей на талию и слегка прижал к себе.

Они вошли в комнату, и Пэкстон осторожно приблизилась к кровати, на которой лежала Агата Осгуд. Пэкстон всю жизнь боялась бабушки как огня, но никому в этом не признавалась. Глядя на Агату, девушка с ужасом спрашивала себя: неужели и я когда-нибудь стану такой же?

– Бабуля Осгуд, – мягко позвала внучка. – Это я, Пэкстон. Ты спишь?

– А что – не видно? – огрызнулась Агата, не открывая глаз.

– Я сегодня с Себастианом.

Агата наконец соизволила взглянуть на посетителей:

– А, и модник здесь.

Пэкстон вздохнула, но молодой человек, улыбнувшись и подмигнув ей, ответил как ни в чем не бывало:

– Я принес вам гортензии, Агата. Вы ведь их любите.

– Это я и без тебя знаю. Только зачем вы упорно таскаете мне цветы? Мне, слепой, которая их все равно не увидит? Сколько раз я вам говорила: лучше принесите мне шоколадных конфет. Единственная осталась радость – и той лишают.

– Бабуля, но мама говорит, что сладкое тебе вредно.

– Много она понимает, твоя мама. Подай мне зубы.

– А где они? – спросила Пэкстон.

– Там же, где и всегда, – на столе, – раздраженно отозвалась Агата и села в постели. – Могла бы уже и запомнить. И с какой стати ты здесь? Сегодня не твоя очередь.

– Мне нужно рассказать тебе кое-что удивительное о «Хозяйке Голубого хребта», – ответила Пэкстон, оглядывая прикроватный столик.

– В «Хозяйке Голубого хребта» нет ничего удивительного. Держитесь от этого дома подальше. Там водятся призраки. И дай мне зубы.

Пэкстон потихоньку начинала паниковать.

– Но их здесь нет.

– Ну конечно.

Агата сбросила с себя одеяло, вскочила с кровати и оттолкнула внучку в сторону. Ощупав поверх-ность стола, она разинула беззубый рот и закричала:

– Мои зубы украли! Воры! Подлые воры!

– Поставлю-ка я цветы в воду, – сказал Себастиан.

Взяв с комода вазу из уотефордского хрусталя, он направился в ванную. А через несколько секунд выглянул оттуда и окликнул Пэкстон:

– Милая!

Девушка в этот момент стояла на коленях и, пока бабуля вопила, искала под кроватью ее зубы. Она подняла голову: Себастиан едва сдерживался от смеха. Пэкстон нравилось, что придирки Агаты ему совершенно безразличны; что он по своей воле помогает ей и от него не нужно скрывать, какая ужас-ная у нее бабушка. И пусть Себастиану известен самый большой ее секрет, а их отношения никогда не перерастут в нечто большее – она согласна и на то, чтобы все оставалось так, как сейчас.

– Кажется, я нашел Агатины зубы, – сказал Себастиан.

Агата Осгуд сидела на стуле и, поджав губы, нервно теребила кардиган, подобранный в тон платья. Точнее, она полагала, что попала в тон. Макулярная дегенерация почти полностью лишила ее зрения, но она без труда ориентировалась в комнате. Мебель была мягкой и удобной, а на обивке, как Агате однажды сказали, красовались голубые гортензии. При ярком солнечном свете она почти их различала. В комнате даже стоял маленький холодильник, который ее семейство регулярно набивало вкусностями. Агату, любившую хорошо поесть, это радовало, пусть ей и не давали достаточно шоколада. В целом она считала это место вполне сносным. На деле же это был самый лучший и, соответственно, самый дорогой дом престарелых в округе, но Агату деньги не волновали. Когда их слишком много, они становятся чем-то вроде пыли – вечно перемещаются с места на место, но руками ты их не трогаешь.

Она-то думала, что к ней прислушиваются. Думала, ее мнение для всех – закон. Родные всегда давали ей это понять, когда приходили навестить. Теперь же Агате стало ясно, что она потеряла бдительность. Ее, как и прочих, убаюкало это место, внушив, что весь мир сжался и поместился в этих стенах, вне которых больше ничего нет. Но ошеломительная правда такова, что мир за окном по-прежнему существует – и даже без ее участия.

Неужели ее сын с женой действительно купили «Хозяйку Голубого хребта»? Столько лет было потрачено на то, чтобы распустить слухи про призраков, отпугнуть от «Хозяйки» всех и каждого, а потом смотреть, как особняк разваливается, год за годом ожидая, когда он исчезнет с лица земли, а вместе с ним и то, что там произошло. И вот, пожалуйста, все труды пошли прахом.

А тут еще Пэкстон со своим юбилеем. Чего только ни делала Агата, чтобы заставить девчонку передумать: говорила мерзости, которых на самом деле не имела в виду, угрожала, хотя была бессильна исполнить свои угрозы, – все без толку. Теперь клуб возглавляла ее собственная внучка, и Агата как никогда остро ощущала недостаток былой власти.

Глупышки, да они ни малейшего понятия не имеют о том, что вообще собрались праздновать. Им совершенно невдомек, что семьдесят пять лет назад Агата и еще несколько девушек создали Женский общественный клуб для того, чтобы объединиться перед лицом опасности, ведь защитить их было некому. Но со временем их благородное создание превратилось в гадкого уродца, которого богатые дамы использовали для того, чтобы хвастаться размером подаяний. И допустила это сама Агата. Похоже, вся ее жизнь – это расплата за те давние события, которым она позволила случиться.