— И ничего оно не распалось, — услышала я из другой комнаты. — Я свою реп-карту отдавать не собираюсь. Мы даже еще не пытались зачать ребенка, так что оснований для отказа нет никаких.

— Дочка, что он говорит? — услышала я мамин голос. — Это правда?

— Мама, — вырвалось у меня. — Я тебе потом все объясню. У меня все сложно.

— У тебя всегда все сложно, — заявила родительница. — Ты у меня всегда была ребенком не таким как все остальные, — с теплотой в голосе заявила мама. И тут же продолжила. — Я тут подумала. А не встретиться ли нам? — и щемящая надежда засквозила в ее голосе.

— С удовольствием, — ответила я, сама того от себя не ожидая.

Звонок в дверь меня переполошил. Я только-только вышла из очистительного блока, собираясь ложиться спать. На мне был легкий халат, который я запахнула на груди, собираясь переодеться в свой комнате. Азарий ушел по своим делам. Я радовалась своему одиночеству. Неужели скоро придется его делить с новыми партнерами?

Несомненно. Я должна была выполнить программу максимум для законопослушной и ответственной лины триалинского общества. Я не могла понять как можно было не хотеть иметь детей. А ведь некоторые лины на самом деле не стремились становиться матерями, предпочитая вести свободную жизнь. Однако условности обязательно соблюдали, прикрываясь всеобщими постулатами, принятыми в нашем обществе.

Раздумывая о своей судьбе я подошла к двери.

— Кто там? — произнесла в переговорник. Мне было плохо видно кто стоит за порогом. Камера была расположена сверху, отчего я могла лицезреть лишь макушку лина, стоящего по ту сторону двери.

— Это я, — раздался глухой мужской голос.

Я уловила знакомые нотки. Гевор. Что ему понадобилось в столь поздний час? Вроде бы я все сказала, правда, он так и не прислал свою реп-карту. Я подумывала заявить о ее утере.

Так было бы проще всем.

Сильнее запахнув халат, я открыла дверь. Почему-то выяснять через дверь зачем пришел мужчина я не хотела. Меня до сих пор мучила совесть из-за случившегося с Гевором. Кроме того, я подумала, что в столь поздний час он привез реп-карту, чтобы передать мне.

И я открыла дверь.

Гевор ворвался в прихожую, занося с собой свойственный только ему запах. Это я отметила в доли серты, когда мужчина проходил мимо меня.

Мужчина бросил мимолетный взгляд, оглядев с ног до головы. Замечаний по поводу моего вида сказано не было. Однако мне почудилась волна одобрения.

— Где второй?

— Кто? — в удивлении уставилась я на Гевора.

— Партнер, — пояснил мужчина, принявшись снимать с себя верхнюю одежду.

— Не знаю, — пожала плечами. — Я у него не спрашивала. Пошел по своим делам.

— Плохо, — произнес Гевор, пожевав губы, размышляя о чем-то о своем.

— Почему? — я была озадачена самим появлением мужчины на пороге своего дома.

— У меня мало времени. А задача предстоит, как я понимаю серьезная, — он помолчал. — А связаться с ним ты можешь, чтобы он как можно быстрее явился домой? — спросил у меня Гевор, проходя вглубь квартиры.

— А для чего это?

— Как для чего? Будем выполнять общественную повинность, — немного криво улыбнулся мужчина.

Тогда я догадалась для чего он появился на пороге моего дома, что заставило меня открыть рот и в таком положении замереть. Лишь спустя несколько серт я нашла возможность пошевелиться и заговорить.

— Я же тебя освободила от этого, зачем ты пришел? — мне пришлось ненароком опереться об стену, чтобы сохранить равновесие и не упасть.

— Когда ты меня освободила? Не было такого, — покачал головой мужчина.

— Ну как же не было? Я тебе еще письмо написала. Настоящее. Я его Гриетте передала.

Гевор смотрел на меня как на умалишенную. Я видела по его глазам, что он мне не верит.

Совершенно.

И я сбивчиво стала рассказывать про то, как поступила сразу же после разговора с Гевором.

Мужчина меня слушал не перебивая.

— Никто мне ничего не передавал, — сухо произнес мужчина. — Впрочем, теперь это уже не важно. Я сам разберусь с Гриеттой. У меня с нею давние счеты.

Я подозревала, что женщина, как все остальные просто мечтала получить в свою постель Гевора, да что-то у нее не срослось, вот и затаила злобу.

Присутствие Гевора в моей квартире сразу же как-то уменьшило комнату до микроскопических размеров, хотя и до этого нельзя было похвалиться ее размерами. Мы с мужчиной стояли близко друг к другу, стоило протянуть руку и можно было дотронуться до собеседника. Наша беседа прервалась и никто, судя по всему, не собирался ее продолжать, а делать что-то надо было, потому как мне становилось неудобно в присутствии мужчины. Он давил на меня своими размерами, своей мощью, своей мужской статью, что прослеживалась в каждом движении, каждом жесте. Увидев Гевора на своем рабочем месте я воочию поняла как много зависит от этого илина, который волей судьбы должен был выполнять общественную повинность, к которой совершенно не стремился, но от которой не имел право отказаться. Я теперь совершенно иначе воспринимала мужчину и даже в некоторой степени боялась.