— А я говорю выпей. Тебе станет значительно легче, — твердым голосом сообщил мужчина.

Я сжала губы и зубы, противясь.

— Ну же, детка, открой рот, — Азарий настоятельно требовал от меня выполнить то, что он задумал.

Я помотала головой, отрицая любое насилие над собой.

— Что ты ей даешь? — раздался с порога женский голос.

Мы оба обернулись. В проходе стояла Лилит, красивая как всегда. Для меня она до сих пор оставалась самой прекрасной женщиной на свете. Я не знаю что с собой делала Лилит, но она выглядела чуть ли не как моя ровесница. Я вспоминала те годы, когда мы с мамой были вместе. Мне показалось, что сейчас она даже моложе, чем тогда. Или может быть дело в совершенно другой прическе, делающей гораздо значительнее женщину. В любом случае мама сияла, словно звезда новостей.

— Сильфиум, — произнес мужчина, по-прежнему желая меня напоить.

— Правильно. Это ей должно помочь перенести последствия слияния, — дала добро моя мама.

Меня удивило не то, что она согласилась меня напоить, а то, что она совершенно не удивилась, увидев Азария. Не попыталась узнать кто он такой и почему пытается влить мне в рот мутную жидкость.

— Убери это, — сквозь зубы прошептала, вертя головой из стороны в сторону. Мужчина был силен, но я все равно не сдавалась, не желая пить.

— Малышка, выпей. Ты же слышала, что я сказала. Сильфиум на самом деле прекрасное средство от последствий после слияния, тем более после первого и такого удачного, — посоветовала мне мать.

— Не буду. Лучше объясни мне откуда ты его знаешь? — ткнула я пальцем в сторону Азария. — И не отнекивайся, что это не так.

— А если я скажу, что он был в моей триа? — спросила у меня Лилит.

— Ты поклялась никогда не заводить триа, после того случая.

Я напомнила матери ее же слова, которые она произнесла в кабинете, когда меня помещали в воспитательное учреждение для детей. Может быть, она этот момент и забыла, но я то хорошо помнила все слова, которые были сказаны Лилит начальнице учреждения.

— Или ты тогда солгала? — с горечью спросила у матери.

Она посмотрела на меня тяжелым взглядом. Видимо не решалась дать ответ, но потом все же победила свое сомнение:

— Нет, — ответила она. — У меня, действительно, никогда больше не было триа, — глухо произнесла Лилит.

— Тогда откуда ты его знаешь? — вырвалось у меня.

— По работе, — сухо ответил за мою мать Азарий. Он с вызовом смотрел на меня. По всей видимости, ожидая дальнейших вопросов, которые не замедлили появиться.

— По какой работе? Ты же занимаешься подрывом общественного порядка, — мужчина выпятил нижнюю губу, как бы говоря что ты еще скажешь? — У тебя нет никакой нормальной работы.

— Ну и что? Работа бывает разной, — усмехнулся Азарий.

Моя мать стояла и не перебивала мужчину. У меня закралось страшное подозрение, которое я не преминула озвучить.

— Не хочешь же ты сказать, что она, как и ты занимаешься одним и тем же? То есть готовите революцию? — я рассмеялась собственному предположению.

— А если и так? Что ты тогда сделаешь? Заявишь на нас в Службу Порядка? — спросила у меня Лилит, наблюдая со стороны за нашей с Азарием перепалкой.

Я обмерла, понимая, что только что получила ответ на свой вопрос, причем в полном объеме.

Азарий не просто связан с моей матерью, она такой же член революционной организации, как и он. И вряд ли она рядовой исполнитель, скорее уж одна из руководителей движения, зная ее характер по достижению целей. Я совершенно не удивлюсь тому, что моя мать возглавляет это движение.

Свои мысли я озвучила вслух, втайне ожидая, что их опровергнут. Но моим надеждам не суждено было скрыться. Моя мать, до этого времени стоявшая в дверях, прошла внутрь комнаты и устроилась на кресле, положив ногу на ногу. Ее вид был крайне серьезен и величав. Так могла сидеть только королева, подчиненные которой в любой момент готовы прийти ей на помощь. Это я поняла лишь по одному внешнему виду Лилит.

— Почему же в Службу Порядка? Это слишком мелко для меня. Я обращусь сразу в Службу Внутреннего Контроля.

Этой организацией пугали как взрослых, так и детей. Поскольку безопасники были суровыми ребятами и слов на ветер не бросали. Кроме того, они всегда действовали скрытно и только им известными методами, не гнушаясь при этом ничем. Это я уже поняла, правда, слишком поздно, лишь после того, как связалась с ними, попав в хорошо расставленные сети. Они всегда знали на что надавить и где сделать больно.

В этом они были мастера.

— Ты этого не сделаешь, — произнесла моя мать.

— Почему? — удивилась в ответ.