Сразу же вспомнился день моего посещения Центра Репродукции. Ведь, наверняка, тот теракт был устроен если не самим Азарием, то его друзьями. И от этого мне стало жутко.

Неужели еще недавно именно этот мужчина страстно прижимался ко мне, обнимая?

Я смотрела на зеленоглазого блондина и не могла разглядеть во внезапно проявившихся на лице хищных чертах доброты и нежности, что присутствовала в нем еще не так давно.

Обозналась? Приняла одно за другое? Или же мужчина настолько многогранен, что я не успеваю уследить за всеми изменениями?

— Так же поступите и со мной, если я начну вам мешать?! — я не спрашивала, а всего лишь констатировала факт.

— Не стоит доводить до такого положения вещей, — это произнес Азарий, но его тут же прервала Лилит.

— Дочка, что ты такое говоришь? Как можно? Есть же множество способов убеждения.

Я бы очень хотела верить во все то, что говорит женщина, что являлась моей матерью, но совершать очередную ошибку, а потом расхлебывать ее я не стремилась.

Выдержала долгую паузу, прежде чем ответить.

— Можно, я подумаю?

— Только…, - начал Азарий, но Лилит повелительным жестом остановила его на полуслове. И ведь только пошевелила кистью руки, а мужчина проникся и выполнил пожелание королевы.

Я даже немного начала гордиться своей матерью. К подобной власти над линами еще надо прийти.

— Конечно, дочка. Столько сколько потребуется, — доброжелательно произнесла Лилит, улыбаясь мне мягко и обворожительно. Я невольно заразилась ее улыбкой и даже улыбнулась в ответ.

— Я что-то пропустил? — не вникая в наше переглядывание спросил Азарий.

— Будь добр, сделай нам всем что-нибудь попить, — попросила Лилит. Я же была больше чем уверена, что таким образом она решила на время избавиться от мужчины, чтобы остаться со мной наедине.

— Хорошо, — безропотно, словно заправский служка, Азарий удалился из комнаты.

На некоторое время между нами воцарилось молчание. Его нарушила Лилит.

— Как он тебе? Не обижает? — речь явно шла о вышедшем мужчине.

— Нормально, — пожала я плечами. — Ничего особенно дурного от него не видела, — ответила на поставленный вопрос, а потом продолжила. — И каким образом тебя занесло в сопротивление? Ты же вроде бы должна выступать как раз таки против.

Если не можешь что-то изменить, то нужно это возглавить, — усмехнулась моя мать. В этом была вся она. Мозг женщины работал всегда очень продуктивно.

— И чего вы добиваетесь? — мне хотелось из первых уст узнать чаяния определенной группы населения, противившейся устоявшемуся строю.

По огромной иронии судьбы, даже будучи воспитанной в строгом следовании всем нормам и правилам поведения, я не могла даже представить чтобы каким-то образом навредить своей матери и теперь уже Азарию. Для меня оказалось гораздо важнее наличие хоть какой-то, но связи с матерью, нежели вбитые в сознание установки. Если бы дело касалось кого-то другого, то я не задумываясь сдала бы их в Службу Порядка или того лучше безопасникам. А вот их не могла, даже мысли не допускала.

Что это?

Какое чувство заставляло меня менять свое отношение и поведение? Неужели архаичное, забытое всеми чувство любви? Или это не оно?

Тогда что любовь? Это не давало мне покоя уже достаточно длительное время.

Из собственных мыслей меня вывел ответ матери:

— Уравнения прав мужчин и женщин. Мнение линов должно обязательно учитываться при выборе триа. Для них должны быть расширены возможности по занятию должностей в высших эшелонах власти. Должна появиться привязка к региону, в котором мужчины проживают. И это только часть того, что надо изменить.

— Но почему вы или они, я не знаю как правильно назвать, действуете столь радикально? Ведь появляются жертвы? Причем страдают и погибают совершенно не повинные лины?

Я все еще помнила «черный» дождь из ошметков плоти, под который однажды попала.

Это вынужденные потери. Без проявления силы невозможно чего-либо добиться, потому как иначе не воспринимают, — вздохнул поведала Лилит. Она непроизвольно изменила позу, свидетельствующую о ее желании закрыться от меня, пусть и нехотя, исподволь, но все же.

Мать явно мне не доверяла.

Но могло ли это отвратить меня от нее? Заставить предать доверие? Я задумалась.

И пришла к неутешительному для себя ответу.

Нет. Не могла.

Стоило только подумать об обратном, как все внутри меня начинало возмущаться и протестовать.

— Ваше желание выполнено, — ерничая произнес Азарий, появившись в дверях комнаты. — Прошу к столу, — тут он глянул на возлежащую в кровати меня и добавил. — Или вам принести сюда?

— Я поднимусь, — из чувства противоречия произнесла в ответ. Мне меньше всего хотелось выглядеть беспомощной в глазах матери, а тем более своего партнера по триа.