— Маринка! Ты только посмотри красота какая! — восторгался своим видом Гринфрог.

— Красота-красота, — я погладила его по голове.

Хотя Клементина ничего не сказала, но Лекс и сам заметил у нее изменения.

— Умница моя, — тепло улыбнулся он.

Драконочка аж просияла. Казалось, до этих его слов она даже не решалась радоваться. Зато теперь вертелась перед зеркалом рядом с Гринфрогом.

Ну а я решила еще поспать. Все-таки с пробуждением у меня магии я стала хорошо ощущать время. И сейчас до того, чтобы вставать на занятия, оставался еще целый час.

Лекс тоже лег. И если вскоре его ровное дыхание свидетельствовало о крепком сне, то я так уснуть и не смогла. Все смотрела на дракончиков. Гринфрог то собой любовался, то расписывал Клементине, какая же она все-таки красивая.

— Ты и раньше была самая прекрасная, но теперь вот прямо вообще! — восторгался он.

Она кокетливо потупляла взгляд, но явно была очень довольна.

А я, хоть и радовалась за драконов, но теперь вопросов прибавилось. И еще больше не давала мне покоя вчерашняя ссора с Лексом. Теперь на трезвый без бушующих эмоций рассудок было яснее ясного, что я конкретно вляпалась. Но вот только кроме злости мучило и еще кое-что: непонимание. Или, может быть, мне настолько не хотелось верить в то, что это Лекс просто перестал изображать доброго и милого и показал, наконец, свое истинное я.

Оставив Гринфрога красоваться у зеркала, Клементина спрыгнула с кресла и забралась ко мне на кровать. Спать драконочка, похоже, не собиралась, но как мне казалось, ей чисто психологически так уютнее. Даже не рядом с Лексом, а рядом со мной.

— Что не так? — спросила я совсем тихо, хотя Гринфрог был настолько поглощен собой, «самим совершенством», что все равно нас бы не услышал.

— Все в порядке, все хорошо, — хоть Клементина и улыбнулась, но явно с трудом.

— Разве ты не рада, что все-таки растешь? — не поняла я.

— Рада, конечно. Очень. И ведь видела, Марин, Лекс тоже искренне обрадовался, — для нее это явно было крайне важным.

— Видела, — улыбнулась я. — Он все же любит тебя, даже если и в глубине души.

Но вместо приободрения драконочка вдруг поникла еще больше.

— Клементина? — я внимательно смотрела на нее.

— Я… — ее голос дрогнул. — Мне очень страшно.

— Но почему? — нахмурилась я.

— Лекс он… Я даже не знаю… С ним что-то происходит… Что-то в нем вдруг резко стало меняться… Я отчетливо чувствую, но понять вот совсем не могу… — призналась она чуть сбивчиво, смотря на меня как на последнюю надежду. — Это позавчера началось… Как вспышка какая-то… Я думала, мне показалось… Но, похоже, нет… Мне очень страшно…

Я обняла драконочку и утешающе гладила. Мысли вертелись хороводом, цепляясь одна за другую.

— Позавчера, говоришь? Это когда был праздник осени? Клементина, мне кажется, я знаю, в чем может быть причина. Похоже, тут замешан камень рода.

— Камень рода? — драконочка подняла на меня глаза. — А что это?

— Я вообще-то надеялась, что ты мне объяснишь, — я невесело усмехнулась. — Камень рода — это такая глыба с мерцающими рунами. В вечер праздника Лекс водил меня к этому камню, я прикоснулась, и от этого моя магия пробудилась. Но, может, и на самого Лекса камень как-то подействовал?

И тут же гадкий внутренний голос зло констатировал, что это я по наивной влюбленной глупости пытаюсь Лексу хоть какое-то оправдание придумать.

— Я даже не слышала про такой камень, — Клементина покачала головой. — Лекс никогда о нем не упоминал. Но если это нечто магическое, то, может, дело и в нем. Иначе я просто не понимаю, почему что-то в Лексе так внезапно стало меняться. Но мы ведь выясним, правда? Тебе же тоже не все равно?

Ну-у… Желание выбить из Лекса всю дурь чем-нибудь потяжелее явно нельзя было причислить к отношению «все равно».

— Выясним, обязательно, — ободряюще улыбнулась драконочке я.

Но вот только сперва необходимо выяснить, что со мной-то. И как можно скорее. Такая реакция на близость Лекса мне казалась, мягко говоря, ненормальной. Нет, я, конечно, допускала вероятность, что могу потерять голову от поцелуев любимого. Но все же не тогда, когда этого самого любимого хочется тонким слоем по стене размазать! Тут явно таилось некое логичное объяснение. По крайней мере, мне очень хотелось в это верить.

Я все-таки умудрилась задремать, но долго поспать мне не удалось — Лекс разбудил нежными поцелуями. И как назло, спросонья понимание ситуации стормозило. Так что со всей дури подушкой по голове он получил, уже чуть отстранившись.

— Какой же ты… — у меня от возмущения даже слов не хватало.

— Неотразимый и привлекательный, — с довольной улыбкой подсказал Лекс, — любимый и единственный.

— Угу, гад и подлец, — мрачно уточнила я, садясь на кровати.

Но тут из ванной появились дракончики, а при них мы, конечно, выяснять отношения не стали. Да и пора уже было собираться на занятия.

Хорошо, хоть Гринфрог немного успокоился, лишь поблескивал глазами от восторга. А вот Клементина словно приуныла еще больше. Мне так и хотелось сорваться на Лекса, мол, не видишь, что ли, что с твоей драконочкой творится. Но казалось, Лекс сейчас зациклен на неких своих мыслях и вообще многого не замечает. Меня это только укоренило в подозрениях, что с ним происходит явно что-то не то. Но в остальном настроение у него было преотличное, и его будто бы забавляла моя угрюмость. Лекс, похоже, искренне не понимал, что это я не упрямлюсь и цену себе набиваю, а мне на самом деле претит такое его отношение. Хотя чему удивляться, если он свое поведение считал абсолютно нормальным и логичным.