Я засунула свою тетрадь в рюкзак — заметки из своего видения, это не для глаз Софи Джефферсон. Или кого-то ещё. Я дергаю молнию и встаю на ноги, прежде чем она сможет остановить меня. Я сметаю остатки своего обеда в скомканный бумажный пакет и начинаю отворачиваться.

Резкий вздох заставляет меня оглянуться.

— Ты Оракул?

И — из всех самых глупых вещей — в её голосе возникает изумление.

Чёрт возьми. Я знаю, что моё лицо показывает всё, поэтому я снова отворачиваюсь. Прячусь. Спасаюсь бегством.

— Эй! — позвала она меня. — Прости. Я не знала! Я...

Не могу ответить. Не могу остановиться. Боги знают, что я не могу вернуться. Я уже задыхаюсь и глотаю слёзы от ужаса. Ненавижу, что я разваливаюсь, но я не могу повторить это снова. Люди умерли. Дети умерли. Умерли в муках и ужасе, а иногда это были расчлененные тела, залитые собственной кровью. Вот что случилось, когда Смит нашёл меня, и я не знаю, что такое Софи, но она нашла меня тоже в тот же день, что и пропитанное кровью видение. Я не могу справиться с этим снова. Я просто ... не могу.

На этот раз я так рада, что живу меньше, чем квартале от школы, и я на полпути через парковку, прежде чем у меня появится шанс даже подумать о своем плане. Я рискую оглянуться позади себя, и как только я уверена, что Софи не следует за мной, я замедляюсь и пытаюсь остыть.

Я ничего ей не сказала.

Но это неважно. Она, очевидно, знает.

Но... она, очевидно, могла догадаться, что у меня видения. И не только потому, что она видела, как я потеряла сознание. Она что-то сказала о огромном всплеске энергии? Наверное, это один из способов описать это. Это не какая-то энергия, которую я могу ощущать, если только у меня нет видения. Хотя, я думаю, я никогда не пробовала. Моя тётя не собиралась делиться дополнительной информацией больше, чем это было абсолютно необходимо, и я не помню, чтобы когда-либо видела, как Сиерра сражается с видением, а тем более поддаётся ему. Но похоже, что это одна из таких вещей, как ... как будто пописать, я думаю. Вы просто не делаете этого перед другими людьми. Если бы Сиерра делала это, я могла бы догадаться? Будет ли у меня какой-то способ ощутить видение, приходящее к другому Оракулу?

Привет, перегрузка мозга.

Видения убийства более чем достаточно для меня на сегодня. Отнюдь не в первый раз, я хотела бы быть нормальной. Чувство цели и мотивации, которые я ощущала после того, как видение убийства полностью растворялось во мне и было заменено тем, что я не чувствую, является ли иррациональным желание как можно дальше уйти от всех.

— Привет, мам, — звоню, когда я выхожу через парадную дверь.

Она выкатывается в кресле-коляске из своего кабинета, чтобы увидеть меня в прихожей, где я повесила рюкзак и сняла пальто.

— Ты дома рано. — В её голосе нет подозрений, просто любопытство.

— Не полный день, — жизнерадостно лгу я. — Я тоже не знала.

Сиерра позвонит позже и отпросит меня. Мне было около десяти лет, когда мама начала представлять её в качестве одного из моих официальных опекунов в школьных документах, и это сделало жизнь гораздо легче. Мою жизнь, я имею в виду. По крайней мере, это сокращает количество ежедневной лжи.

— Ты хочешь пообедать? — В её предложении есть нерешительность, и я подозреваю, что у неё вероятно горят сроки. По крайней мере, этому я могу помочь.

— Я ела перед тем, как ушла из школы. Не беспокойся обо мне. У меня есть домашнее задание.

Она улыбается, а потом снова двигает колёса вперёд — возвращаясь к работе.

Я направляюсь в комнату Сиерры.

Открыто. Это всегда так — то, что всё ещё волнует меня каждый день, даже через два месяца. Я стучу — мы всё ещё следуем основным правилам конфиденциальности и тому подобным и после тихого:

— Да? — изнутри, я открываю дверь.

— Шарлотта, ты дома рано, — говорит Сиерра, едва подняв глаза от экрана, когда я вхожу.

Я закрываю за собой дверь, прежде чем собираюсь признаться:

— Прогуливаю,— шепчу. — Ты можешь позвонить насчёт меня позже? Пожалуйста?

Она сурово смотрит на меня:

— Почему ты прогуливаешь? — Не надо думать о моей тёте как о мягкотелой. Готова помочь, когда это необходимо? Да. Чрезмерно услужлива? Не совсем.

Я шагнула вперёд и сложила руки на животе, чувствуя холод изнутри.

— Сегодня когда я зашла на урок рисования, кучка парней болтала и они ударились о стол, и пастель новой девушки упала на пол и разбилась.

Сиерра изгибает одну бровь и открывает рот, но закрывает её без единого слова и кивает, чтобы я продолжала.

— Затем время вернулось назад на пять секунд, всё это случилось снова, и девушка протянула руку и поймала пастель, прежде чем она упала.

Глаза Сиерры немного расширяются — едва заметно.

— Я позвоню в школу сейчас же.

Глава 3

В то время пока Сиерра говорит по телефону, я провела пальцем по ряду корешков книг. Её многочисленные полки наполнены текстами, старыми и новыми, об Оракулах и о сверхъестественном.