Сейчас мне разрешено читать их.

Сиерра — историк древнего и тайного общества женщин, которые управляют Оракулами во всём мире. Это звучит так, как будто нас много, но на самом деле это не так. На самом деле просто горстка. Но силы передаются по наследству, поэтому общество — Сёстры Дельфы — знает, где находится каждый Оракул. Включая меня, хотя я ещё не член этого общества.

Возможно никогда не буду.

Надеюсь, никогда не буду. Для большинства Оракулов Сестричество означает три вещи:

Никогда не показывай, что ты — Оракул никому, кроме другого Оракула.

Борись с видениями изо всех сил. Никогда не уступай. Никогда не сдавайся. Не закрывай глаза.

Никогда, ни при каких обстоятельствах, не пытайся изменить будущее.

На практике это означает игнорировать свои способности, бороться с видениями и оставаться в неведении относительно того, что мы можем делать. Но вот одно исключение из общего правила тщательно культивируемого неведения: Историк Сестричества.

Моя тётя, Сиерра.

Эта должность дает значительную власть. Чтобы контролировать деятельность Оракулов и консультировать лидеров Сестричества, кто-то должен знать всю полноту наших сил, но понимать что нужно противостоять искушению использовать силы. Недостатком является то, что у Историка очень мало полномочий; она служит в строго консультативном качестве.

До прошлого года мне не разрешалось читать какие-либо её книги, и каждый раз, когда я задавала вопрос о Оракулах, я знала, что получу только половину ответа. Часто даже меньше половины. После всего, что я обнаружила в последнее время — не только о себе, но и о ней — я не обижаюсь на неё. Сиерра выбрала путь сестёр Дельфы и их правила. Она более чем заслужила это право.

Но после того, что случилось со Смитом, она согласилась, что для моей безопасности я должна больше узнать о своих способностях. Итак, мы договорились: я читаю её книги и задаю ей вопросы, а взамен обещаю серьёзно подумать о том, чтобы посвятить себя Сестричеству — и их правилам — когда мне исполнится восемнадцать. Хотя, из всего, что я читала и слышала, когда тебе исполнится восемнадцать лет, ты просто становишься членом, и становишься полностью ответственной за нарушение правил.

Всё же, мне нравится верить, что через полтора года у меня будет выбор. Я должна верить, что в моём будущем есть свобода, или оно станет подавляюще мрачным. И хотя я думаю, что действия Сестричества неправильны, благодаря Смиту я намного лучше стала понимать, почему правила такие, каковы они есть. Поэтому, я думаю, я не могу точно знать, что я не изменю своё мнение и не присоединяюсь к Сестричеству в конце концов. Это даёт мне обещание подлинности.

Сиерра заканчивает телефонный разговор с помощником из школьного офиса и поворачивает свой стул ко мне. Я не могу не улыбаться при виде её. Я всё ещё привыкаю к её новой внешности. Она скрывалась более десяти лет, но когда ... в прошлом году, охотившийся на неё человек умер, она была у косметолога, который удалил краску с её волос. Это не совсем та великолепная рыжеватая блондинка, о которой я помню из детства, но, по мере того, как они отрастут, она добьется прежнего результата. Она исправляет это и снова носит макияж, и на прошлой неделе она отправилась на свидание. Настоящее свидание.

Я счастлива за неё. Она заслуживает это. Заслуживает того, чтобы жить.

Она настаивает на том, чтобы продолжать называть её Сиерра, хотя это не то имя, с которым она родилась. Но, по её словам, она прожила половину своей жизни будучи Сиеррой; она может оставить всё как прежде. Это имеет смысл, и идея называть её Шелби, всё равно казалась мне странной, но мне кажется, что это знак того, что она всё ещё боится.

— Итак, — говорит Сиерра своим чётким библиотечным голосом, — сегодня ты встретила Чародейку.

— Я, что? — спрашиваю я, адреналин, проносится сквозь меня на слове. Чародейка. Некоторые из материалов, которые я читала за последние два месяца, намекали на сверхъестественных существ кроме Оракулов и паразитов, таких как Смит, но Сиерра не ответила на мои вопросы о них, потому что она не думает, входит в нашу сделку. Наша сделка была только о Оракулах, сказала она однажды. Я ворчала по этому поводу. Теперь же, есть ощущение победы, должна признать.

Конечно, ответы на мои вопросы, вероятно, можно найти где-нибудь в тысячах книг на полках Сиерры. Но свобода — это не то же самое, что поддержка, она не помогает мне в моих исследованиях вообще. Я полагаю, что это случай нарушения духа закона сестричества, следуя при этом формальностям; закрывая глаза на моё внешкольное чтение, но ничего не делая для его поощрения. Но, насколько я могу судить, единственный каталог, который есть в этой библиотеке, находится в голове Сиерры, поэтому это я должна слепо отследить сквозь практически гору информации. Как пытаться найти соломину в стоге сена.

Ещё не помогает, что большинство книг написано не на современном английском языке. И некоторые из них, похоже, вообще не написаны ни на каком языке.

— О, это шифр, — сдержанно ответила Сиерра, когда её спросили о томе, заполненном от корки до корки, непрерывной строкой рукописных цифр. — Ты можешь попробовать взломать его, если хочешь, но это будет сложно. Текст — Арабский.

Поэтому я почти отказалась от поиска материала об остальном мире сверхъестественного. Во всяком случае, узнать больше о себе было самой важной задачей.