Но это не значит, что я не хочу, чтобы это все поскорее закончилось и он ушел.

— Где камень? — опередив меня, говорит Смит.

Я не понимаю, что он имеет в виду. Ожерелья здесь нет; моё физическое тело держит его. Но даже когда у меня возникает эта мысль, я понимаю, что в моих руках что-то тяжелое. Я вскрикиваю, когда открываю ладонь и вижу ожерелье, светящееся красным.

— Надень это, — говорит Смит, явно не удивляясь.

— Но его здесь нет.

— И тебя тоже. Формально.

— Но….

— Это воплощение ожерелья, точно так же, как ты это воплощение тебя. Прикосновение к нему или его ношение, пока ты здесь, по существу, то же самое, что носить его в физическом мире. И тебе это понадобится.

Я поднимаю цепочку над моей головой и опускаю драгоценный камень вниз по передней части рубашки, где она отдает теплом на моей коже.

— Почему у тебя его нет?

— Как и в физическом мире, есть только один камень. И ты та, кто использует его сейчас. Я переместился с ним по существу, но я знаю, как оставаться здесь одному. Ты все ещё новичок.

Я не совсем понимаю его ответ, но опять же, я не понимаю и половины того, что он говорит. Или что я сделала.

— Что теперь? — спрашиваю я, отбрасывая пока эти вопросы.

Смит молчит несколько секунд. Он идёт мимо меня и приседает рядом с мёртвым телом, смотрит на открытые, безжизненные глаза Джесса.

— Мы должны остановить это.

— Как? — спрашиваю я настойчиво. Я хочу, чтобы это было сделано.

Он поднялся.

— Отмотай назад сцену. Для начала давай посмотрим, сможем ли мы понять, кто этот ублюдок.

— Как мне…сделать это? — спросила я.

Он морщит лоб.

— Ты должна быть в состоянии чтобы просто приказать событиям вернуться обратно. Двигаться вперёд, назад, останавливать, это просто. Научиться влиять на неё сложно. Просто… перемотай видение снова.

Я вздёргиваю подбородок и концентрируюсь. Перемотай, приказываю я у себя в голове.

Ничего не произошло.

— Ты хочешь, чтобы это было легко, — говорит Смит, — но…

— Ты сказал, что я просто скажу: «вернуться назад».

— Ты путаешь «просто» и «легко», — говорит Смит, и мне приходится придержать своё нетерпение. — Я не знаю, какая техника будет лучше работать для тебя; возможно, изобрази сцену, идущую назад в твоей голове, а затем заставь свой ум сделать это.

Я так устала. Смит прав, я недооценила, насколько это сложно. Чувствуя себя неуверенно, я решаю использовать руки как точку фокуса. Ветки деревьев передо мной, я двигаю руками слева направо, как будто я листаю назад книгу.

— Назад, — шепчу я и приказываю сцене двигаться в обратном направлении, желая этого всей своей душой.

Сначала я ничего не вижу, но через некоторое время Джесс больше не покрыт снегом. Страх взлетает у меня в животе, и я понимаю, что должна была подумать о том, какое событие неизбежно произойдет следующим.

Я теряю концентрацию на секунду, и снежинки останавливаются вокруг меня.

— Я знаю, что ты не хочешь этого видеть, Шарлотта, но единственный способ спасти его — вернуться к убийству. Ты можешь это сделать, — говорит Смит из-за моего правого плеча.

Я отталкиваю страх, по крайней мере пытаюсь, и думаю о его спасении.

Спасти его.

Спасти его.

Снежинки снова взлетают вверх. Может быть, даже быстрее, чем раньше.

Чёрная фигура возвращается, склонившись над Джессом. Через несколько секунд он уже на груди Джесса, его руки впились железными тисками в шею Джессом, тот пинается и борется, пытаясь сбросить убийцу.

— Остановитесь! — кричу я и пытаюсь бежать вперёд.

Но, как и в обычных видениях, мои ноги вязнут. Джесс застыл, широко раскрыв глаза, его лицо стало фиолетовым, рот раскрылся в безмолвном крике. Это хуже, чем кровь и смерть. Настолько хуже, и всё мое тело дрожит от отвращения и отчаяния.

— Останови его! — я кричу на Смита, когда я всё ещё не могу двигаться. — Ты сказал, что можешь остановить это!

— Ты должна продолжать, — говорит Смит, его спокойное поведение пробивается к моему рациональному «я» и даёт мне щепотку здравомыслия. — Мы не можем бороться с ним — мы не в реальном мире. Мы в твоём разуме. Вернись ещё раз, и мы не дадим Джессу прийти сюда. Вот что я имел в виду, когда сказал, что смогу остановить его.

— Но, — я отчаянно смотрю на замёрзшего атакующего, убийца! Он прямо здесь. Разве мы не можем снять с него маску и выяснить, кто он?