— Был ли смысл в этом?

Я сомневаюсь, не уверена, что готова ответить на то, что тревожит меня, так как я впервые увидела лицо Клары в видении.

— Я знаю всех этих жертв. Ну, Бетани я едва знала, но кроме неё все, даже те, кого мы спасли, сыграли свою роль в моей жизни. И это что-то, говорит, потому что у меня не очень бурная жизнь.

— Шарлотта, — говорит Смит, и его покровительственный тон заставляет меня сжать кулаки. — Ты посещаешь крошечную среднюю школу. Конечно, вы все знаете друг друга.

— Не такая уж она и маленькая, — говорю я, защищаясь.

— У меня нет времени на сумасшедшие теории, — говорит Смит, и я слышу нервозность в его голосе. Моя роль закончена; он все ещё решает, должен ли он сыграть свою. — Мы просто должны подождать и посмотреть, — наконец говорит он.

— Да. Я оглядываюсь на часы и вижу, что прошло всего три минуты. — Это будет долгая ночь наблюдения за часами, — говорю я больше себе, чем ему.

— Думаю, мы поговорим завтра.

— Хорошо, — говорю я, распинывая ногами беспорядок постели, которую я полностью перевернула, пересматривая видение. — И Смит, — добавляю я перед тем, как повесить трубку. — Сегодня вечером холодно.

Я ожидаю несколько часов, борясь с желанием пойти на вокзал и посмотреть, но даже если я смогу выйти из дома, не заметив никого, я напугана, что любое небольшое изменение может стереть то, что я сделала.

Я быстро обдумываю попытку проникнуть в комнату Сиерры, но её уже нет в течение часа, я не могу так рисковать. Меня убивает, что книга в десяти футах и полностью недоступна. Но сейчас это не может помочь Кларе.

Кроме того, есть приличный шанс, что они поймают убийцу сегодня вечером, и тогда у меня не будет причин так торопиться. Я смогу подождать, пока она снова не оставит дверь открытой.

Наконец я иду и сажусь в мамином кабинете. Она отстает от графика из-за всей драмы, поэтому она просто улыбается и продолжает работать.

Мы с полчаса переписываемся с Линденом, но это намного хуже, по сравнению с тем временем, что я провожу с ним лично, и, когда я, наконец, говорю ему спокойной ночи, и не чувствую успокоения.

Я думаю о Кларе. И Эдди, и Джессе, и Мэтью, и Николь. Меня не волнует, что говорит Смит; мне кажется странным, что все люди из моей жизни. Бетани ломает систему…. Но с тех пор? Это странно. Кто бы знал меня достаточно хорошо, чтобы знать людей, которые что-то значат, или что-то значили для меня? Я почти забыла о половине из них. Но кто-то вспомнил. Насколько сумасшедшая теория — или это правда?

В восемь тридцать я знаю, что нападение закончилось, и я всё время смотрю на маму, пока она смотрит телевизор, ожидая, когда выйдет новость и что-нибудь сообщат. Я имею в виду, если бы я спасла Клару, это было бы потому, что приехали полицейские. И они сообщили об этом, верно? Когда входная дверь открывается, я на грани, что почти визжу, но это просто Сиерра.

Я смотрю на неё и ненавижу это, что я отмечаю время и понимаю, что Сиерра легко могла быть на вокзале. — Где ты была? — спрашиваю я, прежде чем я смогу остановить себя. Я просто хочу услышать её ответ. Это всё. На самом деле я её не подозреваю.

Нет.

— На улице, — сказала она, не уточняя. — Говорю тебе, — говорит она, выскальзывая из пальто, — сегодня холодно.

Точно такие же слова я сказала Смиту.

Совпадение? Как такое может быть? Если я действительно не думаю, что она… что? Шпионит за мной?

И все же я задаюсь вопросом.

Ненавижу, что Смит посеял зерно сомнения, но он прав в одном: кажется, что есть другой вовлечённый Оракул, который принуждает жертв идти навстречу убийце.

И разве я не спрашивала себя, кто может знать меня достаточно хорошо, чтобы знать, кто был вовлечён в моё прошлое?

Новость наконец-то появляется примерно через час. Я смотрю со странной смесью ожидания и разочарования, когда слышу, что убийца ушёл, но лишь после долгой погони, в течение которой он уронил свою биту. Федеральный представитель говорит о следовых доказательствах с места преступления и о тестировании ДНК и тому подобных вещах.

Где был Смит? Может быть, в конце концов он не пошёл. Может быть, я была слишком убедительна во время нашего телефонного разговора, и он передумал.

Но это не та часть, на которой я больше всего сосредоточена. Состояние Клары критическое. Судя по словам доктора, я лишь частично понимаю это, я подозреваю, что убийца сделал ещё один удачный удар по голове после того, как я «ушла». Сейчас она находится в хирургии, и мне не нравится тон, которым говорит пресс-секретарь в больнице, когда её расспрашивали о шансах на выживание. Он говорит, что «ещё слишком рано делать предположения».

Её родителей, конечно, нет — они с Кларой в больнице, но всё прошло именно так, как я думала. Её отец ответил на звонок, услышал крик и позвонил полицейским. Они смогли отследить телефон Клары, потому что он всё ещё был на связи и прибыли сразу после того, как я потеряла сознание.

Десять секунд опоздания.

Они проигрывают слова её отца, повторяющего снова и снова, что он понятия не имел, почему его дочь покинула дом. Что он был дома, только наверху, и не слышал, чтобы она вышла за дверь.