Что произошло?

Он вытолкнул меня. Смит вытолкнул меня из моей собственной сверхъестественной области.

Или она теперь его? Эта мысль заставляет ледяной ужас бежать по моим венам.

— Я в порядке, — говорю я, отодвигая руки. Я не могу здесь оставаться. Я должна пойти к Сиерре.

Но что я скажу?

— Мисс, как вас зовут?

— Шарлотта, — говорю я, заставляя себя сесть. — Шарлотта Вестинг.

— Пожалуйста, лежите спокойно, — говорит парень с фонариком, пытаясь меня уложить.

— Я не ранена.

— Вы можете не ощущать боль сейчас, но, когда шок пройдёт, может оказаться, что вы серьёзно ранены, — настаивает он, толкая сильнее.

— Вы думаете, что если уложите меня это поможет? — спрашиваю я громко, отталкивая его руки от себя. — Я не ранена.

Раздался другой голос.

— Мисс…

— Шарлотта, — услужливо подсказывает врач подошедшему полицейскому.

— Шарлотта, — исправляется полицейский, — вы только что пережили нападение, я думаю вам стоит остаться.

Я открываю рот, чтобы сказать, что не подвергалась нападению, но это вызвало бы много вопросов, поэтому я закрыла рот. «Не помню», — вот что я собиралась сказать.

И я это делаю. Снова и снова. Чтобы услышал каждый полицейский, что стоит рядом. Я не знаю как я сюда попала, я не помню как покинула дом, последняя вещь, которую я помню, это как лежу в кровати. Я слышу, что начинает собираться пресса и отворачиваюсь, в надежде, что спины полицейских спрячут меня от камер.

Смиту не так уж и повезло. Не знаю вышвырнул ли он меня из сверхъестественной области или нет, но он сидит на снегу, в наручниках и два полицейских направляют на него пистолеты.

Увидеть Смита в настоящем мире как ударом огромного молотка потрясает меня с головы до ног. Он ловит мой взгляд и я замираю. Я чувствую, что он должен смотреть на меня с ненавистью, предательством, гневом, по крайней мере. Но он выглядит самодовольным. Как будто он выиграл. Я должна отвернуться. Один взгляд на него как удару ножа.

Нож!

Где он? У меня его нет. Не думаю, что он у меня. Но куда я его положила?

Если они найдут нож — моя жизнь по сути закончилась.

Я пытаюсь осмотреться, пока врачи измеряют температуру, давление, пульс и даже бьют молоточком по колену. Но я нигде его не вижу. Я дрожу у задней двери скорой помощи и когда врачи заканчивают осмотр, я вспоминаю, что на мне пальто. Пальто Мишель.

Я чувствую незнакомый вес и осторожно хлопаю внутренний карман, чтобы убедиться.

Он там. Спрятан. Видимо я делаю это бессознательно. Я не могу подавить дрожь и привлекаю внимание врачей.

— Вы в порядке?

— Я просто хочу пойти домой, — бормочу я. — Я ведь в порядке, верно?

Он медлит, прежде чем признать, что он не может найти ничего плохого. Я кидаю пастельно-голубое одеяло в сторону и подхожу к полицейским, прежде чем медики смогут остановить меня.

— Офицер, — прошу я, касаясь плеча мужчины, я думаю, что узнала в нем колдуотерского полицейского. — Не могли бы вы отвезти меня домой, прежде, чем камеры доберутся до меня? Мне нужно сказать маме, что я в порядке.

И сказать Сиерре, что я знаю.

— Да, нужно так и сделать, — говорит офицер любезно, и я надеюсь и молюсь, что нашла нужного человека, чтобы вытащить меня отсюда.

Полицейский согласовывает это с другими и они смотрят на меня исподлобья, я вспоминаю слова, которые всегда работают на телевидении.

— Я несовершеннолетняя, — говорю я, пытаясь звучать уверенно, — поэтому я ничего не могу сказать, пока не с мамой.

Младший офицер даже не пытаясь спрятать закатывает глаза и я слышу, как другие полицейские говорят что-то вроде «хитрожопая», но они знают, что я права.

— Я отвезу ее, — говорит пожилой офицер. — Мой крузер припаркован поблизости.

Он делает жест другому офицеру, чтобы тот присоединился и они обступают меня с двух сторон. Мне не удаётся скрыться незамеченной, пресса фотографирует все даже не двигаясь с места, но я думаю, что полицейские скрывают мое лицо, также как и тёмная тонировка патрульной машины. Но все равно я иду опустив голову.

Как только мы отъезжаем от толпы, я прислоняю голову к подлокотнику и думаю, что я скажу маме.

У меня нет времени на раздумья. Это все было в четырёх минутах езды от моего дома.

— Вы можете просто высадить меня, — пытаюсь я, но как я и думала, они ни на секунду не купились.

Лицо моей матери становится белым, когда она открывает дверь, чтобы увидеть меня, стоящую между двумя полицейскими. В тот момент когда я вижу страх в ее глазах, я сожалею обо всем, что сделала.

Потом я вижу Сиерру, ее халат завязан на скорую руку, а она сама стоит позади со скрещенными на груди руками.