Валентина пожала плечами, слегка поёжилась, так как осеннее утро было достаточно прохладным. На душе разлилась тоска: «Умер, что ли кто-то? Зачем так кричать на всю улицу?» – подумалось ей. Девушка вздрогнула от металлического стука замка калитки – это мать вышла на улицу, чтобы узнать о причинах уличного шума. Валентина вошла в спальню, которая уже не была такой уютной, как утром, потемнела, видать, солнечные лучи спрятались в тучи, и спальня приобрела какой-то сероватый оттенок. Девушка спешно скинула с себя лёгкую ночную рубашку, мельком взглянула на своё отражение в старом зеркале трюмо. Невольно залюбовалась собой: что и говорить, юное тело было красиво и упруго. Валентина улыбнулась, вспомнив то, как на последнем вечернем свидании под старой яблоней Виталька неуверенно коснулся ладонью груди девушки, а потом в смущении попросил прощения за то, что не удержался от такого смелого поступка. Она провела тёплой ладонью там, где коснулась рука Витальки, и прикрыла глаза. Скоро, совсем скоро она станет его женой, и тогда… ох…

Открыв глаза, Валя увидела в отражении, как лицо залил румянец, а дыхание стало прерывистым, волнующим. Отпрянув от зеркала, девушка быстро натянула просторную кофту и юбку и начала собирать постель, которая ещё хранила тепло её тела. Тщательно заправив покрывало и взяв в руки подушку, она обернулась на скрип входной двери. В проёме стояла бледная мать, в глазах – растерянность и боль, а губы её только смогли вымолвить: «Доченька, ты только держись… Виталий…»

Что происходило дальше, Валентина помнила плохо. Ноги стали ватными, в животе как будто что-то оборвалось и тяжко спустилось вниз. Она ещё не поняла сути сказанного, но почувствовала, что случилось нечто непоправимое. Тяжело опустившись на кровать, чтобы найти опору, Валя только успела выдохнуть: «Жив...?» И как в замедленной съёмке увидела – мать покачала головой в отрицании. Глубокая бездонная яма вмиг засосала сознание девушки, она упала без чувств на только что прибранное и разглаженное покрывало…

Глава 3

Валентина тяжело разлепила свинцовые веки. Сквозь стекло бил яркий луч, он горячо припекал макушку, из-за чего в висках образовалась тупая боль. «Надо же, уснула на подоконнике», – горестно вздохнула женщина. Она подушечками пальцев начала растирать затёкшие плечи, на которых, уронив голову, уснула на рассвете. Этот короткий утренний сон принёс временное облегчение от жестокой бессонницы. И теперь надо было собирать себя в кулак и находить силы для того, чтобы успеть на работу – в швейный цех. Там, под жужжание машины, можно было отвлечься от тяжких дум и воспоминаний. А вспомнить было о чём…

…Ледяной ветер обрушивался с какой-то немыслимой злобой на голые кустарники и деревья, трепал с бесноватым усердием концы чёрного платка Валентины. Юбка, длинная суконная, облепляла ноги, как будто пыталась спеленать волю девушки. Последние слова прощания с усопшим, безвременно ушедшим молодым парнем, звучали глухо из уст ближайших родственников. Сознание Валентины отказывалось принимать то, что эта недвижная кукла в костюме кофейного оттенка, лежащая в гробу, была когда-то человеком – её любимым Виталькой, смешливым и робким. Разноголосый плач женщин вводил в тупой транс, казалось, что всё, происходящее здесь и сейчас, нелепо и неправдиво, как в тяжком сне, от которого надо очнуться, стоит только захотеть. Девушка ущипнула себя за запястье, больно, с оттяжкой, чтобы вернуть вывернутое сознание, но сон не уходил – реальность была ужасной. Она стояла на сельском кладбище, а вокруг – кресты и памятники, целый мёртвый город. И только группа немногочисленных людей, одетых в тёмные одежды, как-то оживляла унылую картину. Вот сейчас каждый удар молотка, забивающего гвоздями крышку, внутри тела девушки звучал, как выстрел в её исстрадавшееся сердце. Четверо мужчин на полотенцах стали опускать бардовую домовину. Плач женщин усилился. А потом начали падать комья сухой земли тупым стуком, как будто кто-то планомерно решил свести девушку с ума: «Стук, стук, стук…»

Её ноги вросли в землю, слёзы, такие непрошенные, застыли в широко раскрытых, немигающих глазах, никак не могли вылиться потоком, как будто что-то сдерживало их. Кто-то мягко обнял за плечи. Это была мать, которая дочери помогла пригнутся к земле и взять глинистый ком, а потом, сделав несколько шагов к ощерившей свою пасть могиле, разжать в судороге сцепившиеся пальцы, чтобы отдать последнюю почесть покойнику. На какое-то время Валентина зависла на краю, всматриваясь в ящик, покоящийся на дне. Ей захотелось остаться там, внизу, но крепкие руки матери удерживали дочь от отчаянного шага. Губы Валентины прошептали: «Прощай, любимый…» – и потоки слёз полились по щекам, жгуче-солёные, обильные. Прорвало…

Долго ещё обсуждалось досужими кумушками района то, как нелепо погиб Виталий – ночью ехал на велосипеде и был сбит грузовой машиной. Водитель грузовика уснул за рулем – устал во время осенней страды, битвы за урожай – став невольным убийцей молодого девятнадцатилетнего парня.

Глава 4

Прошло два долгих года, ничем не примечательных. День сменял ночь, неделя неделю. Валентина закрылась в своём горе, но это не помешало выучиться на швею, и теперь с лучшей подругой Светланой она ходила посменно на фабрику. Однообразие жизни не смущало Валентину. Она не посещала клуб, не бегала по вечерам на танцы, хоть и звали подружки, редко приглашала к себе. Время немного сгладило сердечную тоску, но память упорно возвращала к тому, кого украла злодейка-судьба.

Однажды после ночной смены Валентина и Светлана стояли на автобусной остановке. В бумажном кульке глянцево красовались сушёные финики, приобретённые в фабричной лавке – лакомство, которое могли позволить себе подруги на завтрак. Вдруг на остановке появился третий. Свободной походкой к девушкам подошёл парень – высокий и самоуверенный. Ничуть не стесняясь, попросил подруг угостить его лакомством. Валя со Светланой переглянулись и прыснули от смеха. Просьба была неожиданной.

– Хорошо хоть не попросил закурить, – ответила смело Светлана, а Валентина протянула кулёк из газеты и предложила финики.

Парень, протянув руку, вдруг замер, внимательно вглядываясь в лицо Валентины:

– О, кого же я вижу! – в восхищении сказал он. – Не думал, что вернувшись из армии, встречу ту, которую дёргал в школе за косы. Узнаешь меня, Валя?

– Санёк, – выдохнула девушка и слегка покраснела от смущения. – Тебя и не узнать! Возмужал.

– А вы знакомы? – спросила с любопытством Светлана, окинув взглядом с ног до головы парня, как бы прицениваясь к его росту и внешности.

– Да, мы учились когда-то в средней школе, – подтвердил он, не отрывая пытливого взгляда от лица Валентины. – Нравилась мне одноклассница, а я ей – нет. Вот такая нелепая история. Но очень надеюсь, что ситуация изменится, и наше давнее знакомство будет иметь продолжение… Ну, так как? Угостите финиками? – и парень, ничуть не стесняясь, ухватил длинными пальцами сушёный плод и закинул его в рот, довольно улыбаясь.