С этого момента стала подозревать, что не всё так просто в доме, где я начала жить со своим мужем, да слухи от соседей начали доходить до меня, что бабка занимается тёмными делами. Как-то раз, когда я уже родила сына Сашу – прикрыла занавески, разделяющие наши комнаты, приготовила грудь и стала кормить ребёнка. Почувствовав взгляд, подняла глаза и увидела, как за мной бесстыдно наблюдает дед, ухмыляется. Я смутилась и отвернулась от него, так как не хотела, чтобы он смотрел на меня. Давно стала подмечать, что он, нет-нет, да и подглядывал за мной, особенно, когда я переодевалась. В тот момент, во время кормления, у меня был включен торшер. И вдруг почувствовала, вернее, услышала, как что-то летит в моё окно с такой силой, с таким визгом, который нельзя сравнить ни с чем, что я просто обмерла. Я пригнулась, чтобы закрыть собой ребенка, потому как подумала, что сейчас разобьётся стекло. По уровню шума и визга за окном должна была быть такая сила, которая способна вынести не только окно, но и пробить стену, но… Удара не последовало. Всё резко оборвалось.

С тех пор я совсем стала бояться находиться по соседству со стариками, особенно трудно давались ночи, когда не было мужа рядом. Я включала ночью уже не торшер, а свет в комнате, на что дед с бабкой начинали ругаться. Дед приоткрывал нашу дверь и костылем выключал свет. Я стала упрашивать мужа уйти от стариков на съемную квартиру, так как находиться с ними рядом стало невыносимо, но эта наша затея не понравилась бабке из-за того, что мы большую часть зарплаты отдавали старикам на продукты и на оплату жилья.

Саша стал выпивать. Мне казалось что все проблемы в нашей семье случились как-то вдруг, после того нашёптывания бабки, да и подглядывания деда мне были противны. Я просто перестала стариков уважать и с трудом переносила существование с ними под одной крышей. Как-то сразу начали приходить Сашины друзья, которые могли ввалиться в дом в любое время, когда муж был на выходном, да не с пустыми руками – с бутылкой водки. Постоянно выпивали при молчаливом попустительстве стариков. Да и сама бабка была рада, что ей нальют рюмочку. Поставит капусту квашенную на стол, а больше ничего гостям и не предложит. Сидит с гостями, наклюкается, а потом начинает всех учить уму-разуму. Часто и с Сашей устраивали застолья запойные. После алкогольных посиделок Саша не мог остановиться и пил до тех пор, пока не свалится. Перенесу его на кровать, а сама плачу.

Конечно, я не могла смириться с такой жизнью, которая катилась под откос, не молчала, высказывала открыто своё недовольство. Мне было очень тяжело, но бабка, как женщина, никогда не была на моей стороне. Даже тогда, когда муж стал поднимать на меня руку, она подбадривала его, подначивала на скандал, словесно просила, чтоб он дал мне хорошенько в воспитательных целях.

Маленькому сыну Сашеньке уже было семь месяцев, когда я всё-таки настояла на своём и убедила мужа подыскать нам съёмную квартиру. Муж, конечно, тоже замечал бабкины странности, потому как она начала подбивать Сашу развестись со мной. Но муж меня очень любил, со временем сам понял, что дальше так жить нельзя. Наконец, мы решили уйти на квартиру, но сколько бы мы ни искали, квартиры почему-то для нас не находилось. И вот как-то бабка Авдотья сама подошла к Саше и сказала, что знакомая сдаёт жильё в двух шагах от их дома. Я хотела уехать подальше от стариков, но, как на зло, в нашем районе мы с Сашей не могли найти съёмной квартиры. Муж начал меня уговаривать взять подвернувшийся вариант. И тут прямо как затменье на меня нашло – согласилась с доводами мужа.

На следующий день мы решили переезжать. Я с каким-то внутренним облегчением и радостью собираю наши скромные пожитки, радуюсь, и уже, стоя на пороге, слышу – бабка мне говорит, да еще пальцем так грозит: «В ногах будешь ползать, просить назад вернуться. Попомни!» Я в своей радости не придала значения её словам, так устала от стариковских постоянных угроз и оскорблений.

Мы с мужем переехали на другую улицу. Супруг уже работал помощником машиниста, и в первую ночь, на новом месте мне пришлось ночевать одной – Сашу вызвали на работу. Ночь была на удивление спокойной, я прекрасно выспалась и проснулась в отличном настроении. Потом взялась за уборку в доме, счастливая и довольная.

Вдруг приходит в гости бабка Авдотья – проверить, как мы устроились. Мне пришлось принять её. Поставила чайник, а сама думаю только об одном, чтобы она долго не сидела за столом. Мы попили чаю, и бабка стала собираться домой. Я вышла из дома её проводить до калитки. Сын в это время спал. И вот поднимаюсь на крыльцо, понимаю, что мне надо зайти в дом – посмотреть, не проснулся ли маленький Сашенька, а не могу переступить через порог: такой страх сдавливающий накатывает, что хоть кричи. И только то, что ребенку может быть опасно одному находиться в спальне, пересилило. С трудом, но мне удалось ворваться в дом, но внутри оставаться не могла. Я боялась находиться в той комнате, где потчевала чаем бабку. Сижу в спальне, а глаз не спускаю с первой комнаты. Этот сковывающий страх просто невозможно описать словами! Хорошо, что на дворе стояло лето, и я с ребенком могла находиться во дворе. В доме же чувствовала давление, а во дворе, на открытом пространстве, мне было спокойно.

Вечером пришла подруга Светлана. Я думала, что мне станет легче, если она будет рядом, но сильно ошибалась. Даже в присутствии Светланы страх не проходил, о чем ей и рассказала. Светлана посоветовала мне не выключать свет ночью, но даже это потом не спасало: я пыталась читать книгу, но не могла понять ни строчки, в голове сидело одно – мне неуютно в этом доме стало с тех пор, как его посетила Авдотья. Часа в три ночи с работы вернулся муж. Рассказала ему о том, что произошло, но он только посмеялся над моими страхами. Тут и ребёнок проснулся. Покормила его и задремала при свете. С мужем и ребенком хоть немного смогла поспать. С этих пор, когда муж был в отъезде, я стала просить маму или бабушку ночевать со мной в доме. Причём, мои родственники спали спокойно, а вот я не могла. И вроде бы понимала, что это не просто так, но ничего поделать не могла с собой и со своими страхами.

Стала уходить на ночь из этого дома к маме. И вот что интересно, у мамы я чувствовала себя спокойно, даже не включала свет, когда вставала, чтобы покормить ребенка. И уходила к маме, когда муж отправлялся в поездку. Конечно, это был не выход. Саше не нравилось, что я бегаю к родственникам и не ночую дома. Придёт утром – а жены нет. Начал ругаться, открыто выражать своё неудовольствие.

Так прошло месяца два. Я стала выглядеть очень плохо: серый цвет лица, мешки под глазами, худая до того, что уже просто невозможно смотреть, хотя раньше была крепкой и красивой. Перемены во внешности бросались в лицо окружающим. Многие спрашивали, не больна ли я. И вот, когда нервы стали на пределе, сама стала просить Сашу вернуться назад, в дом стариков. Сама же и отправилась к бабке Авдотье упрашивать – принять нас назад. Тут и сын сильно заболел, положили в больницу.