– Убил кого?

– Убил… трам… тарарам… бой барабанов… - Колганов выбил дробь по коленям.
– Убил… убил…

– Заткнись уже! – Не выдержал следователь.

– Убил беззащитного кролика, привязанного верёвкой за лапку. Чтоб не убёг.

Марченко почувствовал облегчение. Услышанная фраза вкупе с наркотически-коматозным видом «пассажира» позволили на мгновение закрасться опасению, что тот успел совершить что-то непоправимое.

– Беззащитного, говоришь? А что, встречаются кролики опасные? И если по беззащитным ты лупишь из винтовки, то от опасных надо отстреливаться из танка?

Однако собеседник не заметил сарказма.

– Всё возможно, товарищ следователь. Всё возможно. А теперь, будьте добры, отвезите меня в участок. Ну или домой. Как хотите. Мне всё равно.

Марченко сжал кулаки. Вот засранец. Вмазать бы тебе хорошенько. А ведь можно. Без палева.

Впрочем, то, что лежит в коробочке и тускло поблёскивает медным, успокаивает и поднимает настроение. Чуть деформированная пуля патрона СП – 5. Точно таким же убит Лапин. Остаётся немногое: провести баллистическую экспертизу.

Глава 46

– Ты боишься смерти?

Не то, чтобы Колганов испытывал страх, но и торопиться шагнуть в её объятья не спешил. Во всяком случае, вопрос Яна Григорьевича оказался немного неожиданным. Ладно, чёрт подери, боюсь. Любой нормальный человек боится смерти. И я не исключение.

– Как сказать… - Журналист искал глазами предмет обстановки, за который можно зацепиться.

– Так и говори.– Ян Григорьевич поправил лацкан тёмно-синего пиджака от Brioni.
– Первое, что пришло в голову.

– Боюсь.

– И правильно. – Похвалил мужчина и сел на диван. – Присаживайся. Как правило, те, кто в решительный момент готов рискнуть жизнью, отвечают так же. Проверено.

Колганов расположился рядом. По всему видно, что предстоит серьёзный разговор. Однако отголоски похмелья мешают сосредоточиться.

– Когда перед тобой великая цель, очень важно, кто в твоей команде. Мои единомышленники должны идти во имя правды до конца.

– А какая у нас правда? – Осведомился молодой человек.

– У нас своя правда, Егор. – Голос Яна Григорьевича нарочито мягок. – Ведь сказано, что когда человек говорит правду, он говорит своё. Тут нет цинизма. Такова природа вещей: у кошки своя правда, у мыши своя. И никто не пытается это изменить, верно?

– Вы отвечаете… - Колганов пожал плечами.
– Немного расплывчато, Ян Григорьевич.

– Наша правда в порядке, Егор. – Отставной дипломат наклонился ближе и резко посерьёзнел. – В порядке и Порядке. С заглавной.

Мужчина подошёл к окну, немного постоял и резко развернулся.

– И тем не менее, это игра. Интересная, увлекательная и… опасная. Для несведущего в правилах и не обладающего информацией. А я обладаю. Например, о зарубежных счетах всех кандидатов.

– Они обязаны их закрыть, - вырвалось у молодого человека.

– Разумеется. – Согласился Ян Григорьевич.
– Но никто не отменял офшорных юрисдикций. Скажу более: мне известно, кто с каким криминалом связан, кто кого крышует и кем спонсируется. Впрочем, теперь это называется «команда».

– У нас тоже команда. – Засомневался Колганов.
– Чем мы лучше?

– Мы лучше тем, что мы – победители.

– А вы не рановато говорите «гоп»?

– Отнюдь нет, Егор. – Собеседник загадочно улыбнулся.
– Для меня и моей команды, точнее, для нашей команды выборы президента – не более чем эпизод. Очередной ход на шахматной доске.

– Вы говорите загадками, - признался молодой человек.

Ян Григорьевич поспешил развеять сомнения.

– Всему своё время, Егор. В том числе твоим знаниям.

– Так обычно говорят в сектах.

– Откуда ты знаешь?

– Из телевизора.

Хозяин, к удивлению Колганова, громко рассмеялся.

– Ты, журналист, приводишь в пример достоверности телевизор?

– Привожу. – Огрызнулся Колганов. – Нельзя говорить, что по телеку показывают сплошную ложь.

– Разумеется. – Ян Григорьевич великодушно развёл руками. – Ложь всегда разбавляют правдой. Но так, чтобы побудительным мотивом для вкушающего программу была именно ложь.

– Это дискуссионный вопрос.