– Нормально. – Выдохнул Колганов, немало удивлённый её выбором гардероба. – Только ощущение, что ранили в плечо.

– О, здорово. – Оксана улыбнулась. – Если ты шутишь, значит с тобой всё в порядке.

– Не жалуюсь. – Молодой человек бросил взгляд на небольшой пакет, принесённый девушкой и положенный на прикроватную тумбочку. – Лежу в отдельной ВИП-палате.

– Спасибо Яну Григорьевичу.

– Тсс. – Колганов поднёс палец к губам и настороженно посмотрел по сторонам. – Мы не должны упоминать его имя всуе.

– Да ну тебя! – Оксана легонько шлёпнула больного по лбу и покосилась на висящую напротив койки плазменную панель. – Ты смотришь телек?

– Нет.
– Признался он. – Давно отвык.

– Там только о тебе и говорят. О тебе и статье про «мертвецов».

– О скелетах в шкафу. – Поправил Колганов. – Так звучит немного приятнее.

– Хорошо. – Она склонилась над ним, поправляя простынь.
– Как скажешь. Ничего не имею против, когда приятно.

Колганов чувствует, что тает, расплавляется от жара её дыхания… взгляд сам собой застыл на маленьких выпуклостях сосков небольшой упругой груди. То ли действие медикаментов, то ли гормонов…

– Я принесла тебе…

Он положил руки на её осиную талию и сжал. Сильно, но аккуратно. Ноздри щекочет тонкий аромат духов, перемежающийся с другим, влекущим запахом молодости и красоты.

– Ах, - выдохнула Оксана и её зрачки расширились. Однако даже не сопротивляется. – Кажется, доктор этого не прописывал.

– Нет, не прописывал. – Колганов взял её сзади за волосы и притянул. – Но мой организм требует факультативного способа лечения.

– И он считает, что я могу в этом помочь? – Она провела языком по его губам.

– Он считает, что ты и есть антидот, - прохрипел он срывающимся от волнения голосом.

Они слились в поцелуе, и волна экстаза разрядом сотрясла два тела, на мгновение ставшие одним целым. Обстановка палаты закружилась перед глазами. Он закрыл глаза и затащил её невесомое тело на себя. Боли от раны не было. Наоборот, по телу разливается нега. Всё произошло настолько стремительно и неотвратимо, что больше похоже на сон. Я сплю. У меня закрыты глаза, значит, это сон.

Глава 54

Как погубить дерево? Самый верный способ – обрубить корни. А что, если вместо дерева – человек? Действия аналогичны: необходимо сделать так, чтобы человек забыл о том, что он есть Образ и подобие Творца. Именно для этого Холодные придумали золото, пробуждающее ото сна злейшего людского врага – жадность. Алчность и жажда наживы – древние спутники человека, сопровождающие его на протяжении всего жизненного пути. Только пока в человеке силён дух нестяжательства и благочестия – золото бессильно. Как разрушить гармонию? Необходимо создать искусственное имущественное расслоение. Затем придать золоту вес – объявить металл драгоценным. Предоставить возможность в обмен на золото получить всё. Люди, много лет испытывающие нужду, начнут смотреть на него как на источник избавления ото всех бед. И, незаметно для самих себя, перейдут грань разумной достаточности. Разумеется, это применимо к сумевшим разбогатеть. Другие, а их большинство, так и останутся бедными. А потому смотрящими на золото с вожделением. И для них единственным способом завладеть притягательным металлом замаячит грабёж или война. Так солнечный металл в глазах человека превратился в символ стяжательства и наживы. Здесь Холодные взяли верх над Солнечными.

Но над самими Солнечными золото не властно. Поэтому Ян Григорьевич прекрасно знает, что для его блюда необходим ещё ингредиент: яд Змея. Да, того самого, ветхозаветного. Которого Холодные чтут как прародителя и потомками которого себя считают.

Мужчина извлёк из старинного шкафа резную, инкрустированную драгоценностями, коробку и небольшой пузырёк чёрного стекла. Золото и яд Змея. Мой юный друг, твоё земное существование близится к концу… Но, поверь, этим самым оказываю тебе великую честь!

Под открытой крышкой коробки тускло блеснул композитный корпус «глока».

Глава 55

За дверью палаты послышался напряжённый разговор. По обрывкам фраз и интонациям Колганов в одном из говорящих узнал Марченко. Через минуту полицейский вошел, недовольный и на ходу прячущий служебное удостоверение.

– Привет, Егор. – Марченко схватил графин с водой и прямо из горлышка осушил наполовину.
– Тут, блин, целый кордон охранников. Тебя сторожат как… как принцессу на выданье.

– Я теперь знаменитость. – Колганов философски развёл руками. – Что поделать. Слава прямо-таки свалилась на голову.

– Или прилетела в виде пули, - съязвил вошедший.

– Завидуете?

– Конечно. – Марченко устало опустился на стул и закинул ногу на ногу. – Особенно тому моменту, когда ты выйдешь отсюда прямо в объятия пишуще-строчащей братии.

– Честно говоря, - снисходительно признался журналист, - меня напрягает только это. А в остальном ништяк. Жизнь удалась.

– Ты это, не торопись жить.
– Посоветовал гость, оглядывая обстановку, больше напоминающую не больничную палату, а шикарную спальню. – Особенно в свете того, что есть много необсуждённых тем.