С пистолетами сделал всё так же, что и с карабинами. На гранаты наложил огненные чары, чтобы в момент подрыва там возникал огненный шар в три метра диаметром.

После передышки, ближе к вечеру, я опять взял в руки книгу. Теперь меня интересовали различные существа, которых я могу призвать к себе на помощь. Пусть не в виде воинов, но мне сгодятся и разведчики, слуги, повара даже оруженосцы, на которых можно спихнуть чистку оружия. Например, тех же МГ, которые весьма капризны к грязи и мусору.

Перспективным было направление шаманизма, но мне было так лень постоянно общаться с духами, выполнять их капризы (а без этого они могли в самый неподходящий момент от обиды подставить или даже предать шамана), что я стал листать дальше. И нашёл то, что худо-бедно меня устраивало. Это были даже не духи, а что-то вроде их слепков, сцепленных со слепками сознания погибших людей, животных, даже растений и стихийных катаклизмов. В Книге они назывались - абмирутаруами. Опытный маг мог отыскать из сонма этих существ того, кто жил сотни тысяч лет назад, миллионы и миллиарды! И узнать что-то из далёкой истории. Но это было доступно только искушённому мастеру, так как понять существо, бывшее когда-то растением, было нереально чудовищно тяжело. Каждый приходил на зов мага только раз, после чего возвращаясь на свой план Астрала, забывая о недавней работе. Эдакие шабашники, берущие у мага только ману в том количестве, которое сами же и назначают. Волшебнику остаётся согласиться с ним или попробовать призвать новое существо.

На следующий день я вызвал первого абмирутаруами, которого отправил на обычную разведку, соединив его сознание со своим, и магией усилив себе восприятие с памятью на короткий промежуток времени. Дух взлетел на полукилометровую высоту и оттуда отправил мне вид сверху местности, прилегающей к деревеньке. И через мгновение ушёл назад на свой план бытия, оставив мне в памяти картинку и ощущение всех живых существ на несколько километров во все стороны. А ещё сильнейшую головную боль, от которой у меня появилась тошнота и головокружение

– Гадство, - простонал я, накладывая на себя исцеление, - вот это торкнуло.

В себя пришёл через десять минут, но на новый призыв решился только через час. На этот раз мне был нужен портной и сапожник. Первый отыскался быстро и я сразу же озадачил его пошивом мне формы из трофейного барахла. Магией с абмирутаруами я поделился не скупясь, выдав в три раза больше, чем дух затребовал за работу. Зато очень скоро я получил два комплекта одежды - камуфляж и что-то похожее на «горку», даже капюшон небольшой был пришит. На первый комплект ушла ткань плащ-палаток, на второй дух порезал форму немецких пехотинцев, изменив цвет фельдграу на оливковый. В качестве головных уборов я решил использовать небольшие панамы, что-то вроде 'афганок' и панам морского спецназа для действий в тропиках. К слову, здесь такие вещи называются – шлем матерчатый. Ткань, попав в руки духа, стала новенькой, мало того, был изменён цвет камуфляжа. Вместо крупных ломаных пятен, похожих на битое стекло, зелёного и коричневых цветов, появилась пиксельная раскраска, которую абмирутаруами вытащил из моих мысленных образов, что я ему переслал, когда с ним заключали договор. Одежда выглядела новенькой и была пошита точно по мне, доставляя удобство от носки.

Чуть позже, когда отыскался дух со слепком сознания хорошего сапожника, я получил из своих ботинок и трофейных сапог 'берцы' или нечто похожее на них, только очень высокие, защищающие голенищами икры ног. Как и одежда, обувь на мне сидела как влитая, радуя ногу тонкой портянкой, изготовленной первым духом. Носки в этом времени крайне неудобные, постоянно сползают на щиколотку. Может быть попозже, вновь вызову нового духа-портного, который соорудит вариант с резинкой.

На новую одежду и обувь я два дня после их изготовления накладывал чары. Теперь, случись мне зацепиться штаниной за педаль, скорее согнётся та, чем треснет ткань. В жару мне было прохладно, в холод тепло, а голенища и подмётка 'берц' выдержит попадание пистолетной пули и небольших осколков (разумеется, не от авиабомбы или гаубичного снаряда).

Дальше пришла очередь амулетов, которые я сделал из портсигара и котелков. Особенно порадовал факт, что алюминий необыкновенно хорошо впитывал в себя ману и держал её в себе так же замечательно. Не легендарный мифрил, но тоже неплохой металл для магических амулетов и оружия. Сюда бы ещё хотя бы по крупному алмазу или другому драгоценному камню в качестве накопителя-батарейки маны и цены бы не было моим поделкам.

Я сделал четыре защитных амулета, три амулета отвода взгляда, два амулета невидимости и бесшумности с защитными рунами. С ними любой недотёпа станет неуловимым диверсантом, ассасином и ниндзя. Пять небольших амулетов для бодрости организма. Алюминиевые овальные пластинки размером с большой палец могут поддерживать тонус организма на протяжении пяти суток, вот только потом человек может и помереть или сойти с ума, когда снимет волшебный предмет или в том закончится мана.

В деревне я просидел долго, подготавливая себе снаряжение и составляя список чар, полезных к быстрому применению. Лишь пятого июля покинул своё временное гнёздышко, направившись в сторону фронта, который заметно приблизился ко мне, судя по грохоту канонады. Как бы немец уже не встал под стенами Пинска и не приготовился вот-вот войти внутрь.

'Интересно, а мой пассаж с поднятием войск вечером двадцать первого июня как-то повлиял на ход войны?', - внезапно пришла мне в голову мысль. Увы, из памяти точных дат выцарапать я не смог, просто вспомнил, что от Кобрина до Мозыря фашисты шли два месяца.

Обвешанный амулетами я не боялся ни бога, ни чёрта (хотя в груди ледяной камешек покалывал иногда, заставляя останавливаться и прислушиваться). Дважды призывал абмирутаруами и отправлял на разведку. И вот после второго призыва увидел в трёх километрах от себя небольшую вражескую колонну пехоты и техники. Шесть танков разных типов, восемь грузовиков и два бронетранспортёра, которые тащили за собой небольшие противотанковые пушки, а так же семь подвод с пехотой, которые тащили по паре лошадей. Впереди и позади отряда катили мотоциклисты.