До конца встречи Алехин больше не проронил ни слова. По его отсутствующему виду можно было подумать, что он вообще потерял интерес к разговору.

В конце концов, более чем четырехчасовое интервью подошло к концу и было принято общее решение, что Алла едет домой и будет оттуда следить за новостями. Джейн на поезде отправляется в Москву и решает с посольством вопрос о предоставлении Горовому убежища, для чего консул должен приехать сюда вместе с ней на машине посла, забрать Горового, и, пользуясь правом экстерриториальности посольской машины, беспрепятственно довезти его до Москвы.

– Кадиллак с американским флагом на капоте в России никто не остановит, – поставила точку Джейн.

У нее в сумочке была флэшка с записью разговора Горового с генералом, и теперь ничто не могло остановить ее, как и ничто больше не могло спасти международного террориста Пухова от разоблачения. Алехину отводилась роль охранника. Он должен был оставаться с Горовым и охранять его до приезда Джейн.

Джейн не поставила их в известность, что ее босс, главный редактор «Нью-Йоркера» Дэвид Саймак, уже договорился с Госдепартаментом о деталях секретной операции по вывозу ключевого свидетеля из Курска и из России.

А вот Горовой никого не поставил в известность, что с телефона, оставленного ему Аллой на чрезвычайный случай, рано утром, когда он был в мотеле в одиночестве, рискнул позвонить жене в Ниду, на Куршскую косу, и минут пять проговорить с ней и с дочкой.

Фатальная ошибка с его стороны. ФСБ уже сбилась с ног в поисках подполковника. Его любовницу Лиду допрашивали несколько часов. Ничего конкретного добиться от нее не смогли. Поставили ее телефон на прослушку, прикрепили николай-николаичей к ее дому и дачке – все мимо. Горовой как в воду канул. Пришлось срочно связываться с недремлющей литовской агентурой. Те вышли на жену Горового. Обнаружили ее в Ниде на косе. Наружка неотрывно следила за тем, как подполковничиха прогуливалась с дочкой через сосновый лес от залива до морского пляжа и назад к вонючему заливу с зацветшей водой. Выяснить номер ее нидского стационарного телефона и литовского мобильника оказалось для профессионалов делом плевым. И сразу клюнуло! Не успели на прослушку поставить, как – бах! – прозвучал звонок. И не откуда-нибудь, а из Курска. Пробили номер. Зарегистрирован на некоего Ираклия Островского, мутного курского предпринимателя с еще более мутным прошлым, не говоря уже о настоящем. Однако не бизнес предпринимателя привлек внимание оперативников, а его супруга Алла, самая оппозиционная журналистка в области. На ее машине уже около года по старым делам стоял маячок, о котором все давно забыли. И тут вспомнили. Пробили маршруты передвижений журналистки за последнюю неделю – бинго! Мотель «Дуга», принадлежащий тому самому Островскому. Паззл сложился. Дальнейшее было делом техники. И специально обученных людей.

Алехин и Горовой прощались с Аллой и Джейн, а группа захвата из семи человек на двух машинах уже выехала из Курска. Когда Алла за рулем и Джейн рядом с ней в крайнем возбуждении говорили о том, какое значение может иметь публикация доставшихся им материалов, подкрепленных теперь показаниями ключевого свидетеля, они не обратили внимания на два черных «Лэндкрузера» с тонированными стеклами, промчавшихся мимо них по встречной.

Оставшись в номере вдвоем, Алехин и Горовой между тем молча допивали чай. Пауза затянулась. Горового это заметно нервировало.

– А вы из какой газеты, Сергей? – обратился он к Алехину, просто чтобы поддержать разговор. – Джейн говорила, но я, простите, запамятовал.

– Я вообще не из какой газеты, – ответил Сергей. – Джейн пошутила.

– Вы с радио?

– Я мент.

– Вы шутите сейчас?

– Я не шучу, товарищ подполковник. Я, правда, мент, но – бывший. Не бойтесь.

– Вас наняли для моей охраны? – Горовому очень не понравилось резкая смена в тоне собеседника. Было в ней что-то настораживающее. Этот мент-журналист за весь вечер сказал не больше десятка слов, но… Сейчас тон у него был совсем другой.

– Да, – ответил Алехин. – Но не волнуйтесь. Все идет по плану. Я хотел спросить о другом.

Горовой еще больше напрягся. Алехин встал с дивана и подошел к окну. Раздвинул шторы. За окном быстро темнело.

– Вот что бы ты сделал, подполковник, если бы у тебя убили жену и дочь? – спросил он, не поворачивая головы.

– Не понял? – неожиданный переход на «ты» и сам вопрос застал Горового врасплох.

– Очень просто, – Алехин вернулся и сел на диван. – Кто-то, к примеру, убил твою семью. И ты знаешь кто. И как его найти. Вот что бы ты сделал?

– Я не понимаю, о чем вы говорите.

По тону Горового было ясно, что тот на самом деле не понимает.

– Не о чем, а о ком. Я говорю о тебе и о себе.

– Какого хера?! – сорвался Горовой, повысив свой командный голос почти до крика. – Сергей! Может, ты мне объяснишь тогда, что все это значит?

– Объясняю. Моя семья летела в этом самолете. Жена и две дочери.

Из рюкзака, в котором, кроме пачек денег, пакетов с бельем и туалетными принадлежностями, находились два пистолета ПМ с четырьмя снаряженными магазинами, Алехин достал фотокарточку, которую ему передала Джейн, и положил на столик перед Горовым.

– Это я с ними. Они летели. В этом самолете. Который ты сбил. Ты, подполковник, – глухо сказал он.

– Я ничего не сбивал, – еще глуше произнес Горовой, глядя на фотографию с четырьмя счастливыми лицами.

– Твой приказ.

– Это была ошибка. Они сбили не тот самолет.

– Если бы вы не ошиблись, то сбили бы… с другими семьями. И тогда бы тебя нашел чей-то другой муж… И отец.

– Мне был отдан приказ. Я не знал, что речь идет о гражданском самолете.

– А военные самолеты в других странах можно сбивать?