Глава девятнадцатая 

«ГЕРОЯМ СЛАВА»

Успенка. Донецкая область. Август

– Ребята, бросьте меня, – проговорил Дронов, оглядев обоих украинцев в американской форме. – Бегите отсюда. Я сам здесь разберусь.

Васенька, скорее всего, погиб. Дронов-старший его не спас. Всех троих его боевых друзей убили из-за него. И сам он не жилец со сломанной спиной. Дронов попытался расстегнуть кобуру, но пальцы не слушались.

Петр вколол ему очередную дозу обезболивающего. Генерал затих.

– Ну что, линяем, Петя? – неуверенно произнес Паша. – Генерал наш, по ходу, не жилец…

Петр молчал. Он вдруг остро, до мурашек, почувствовал… не то что жалость к генералу, приступ патриотизма или, там, чего-то в этом роде. Он сам не мог объяснить… Последний раз что-то похожее накатило на него на зоне, когда дома, в Украине, умер отец, а его не отпустили на похороны. Паша посмотрел другу в лицо и увидел на его грязной от пыли щеки влажную дорожку.

– Понял, – сказал он. – Остаемся. Воры своих не бросают.

– Какой он тебе, на х…й, свой? – словно опомнившись, рассмеялся, шмыгнув носом, Петя. – Где он и где мы, чувырло?

– Мы-то, по ходу, еще живы, – неуверенно буркнул Паша и пошел к двери «срисовать поляну».

* * *

Вторая колонна ДШБ, усиленная еще одной танковой ротой, остановилась, поравнявшись с догорающими остатками первой. Замыкали колонну четыре грузовика с десантом. Получив подробный доклад о разгроме, командование приказало отправить тридцать шесть раненых и тела двадцати восьми убитых, включая майора Гарифуллина, на двух «Уралах» в сопровождении БТРа в Ростов. Ехавшие в грузовиках десантники пересели на броню.

Батальону было приказано временно расположиться в Успенке и ждать дальнейших указаний. Те, кто планировал операцию, не ожидали, что погода вдруг испортится и налетит «Смерч». Тактическая обстановка на украинском фронте срочно требовала корректировки и новых вводных.

На шоссе остались дымящиеся остовы сожженной техники. Остатки двух колонн прогромыхали мимо коровника в сторону Успенки.

«Все, я больше не могу, – подумал лейтенант Андрей Харитонов, командир танка Т-72 номер 624, на котором первые две цифры башенного номера были аккуратно закрашены белой краской. – Обосрусь сейчас, честное слово!»

Он приказал мехводу остановить машину возле коровника. Если не считать обстрела, это была уже вторая вынужденная остановка за последние несколько часов по той же причине – у всего экипажа понос, словно отравились чем-то. А ведь ничего, кроме как за завтраком у Семеныча, не пили и не ели. О чае с «травками» не вспоминали.

«Нет повести печальнее на свете…» – вспомнил лейтенант какой-то недавний смешной анекдот, но подходящая случаю рифма не складывалась. Нужно было вылетать пробкой из танка, одновременно расстегивая и спуская штаны.

Выбравшись со скоростью звука из танка, экипаж едва добежал до стены коровника, где уселся в рядок орлами. Двигатель не выключали.

– Сидіти, хлопці! – Паша со стороны выглядел, как партизан из старого советского кино вроде «Смелые люди», который застал фашистов в интересном положении. – Відповідаємо на запитання, пацани.

Пацаны не знали, что делать. Продолжать сидеть? Или с голой жопой бросаться на двух вооруженных громил? Все трое, не сговариваясь, выбрали первое.

– Скільки пального? – спросил Петро. – Надовго вистачить?

– Полный бак почти, – ответил командир. – Можно штаны надеть?

– Не варто, – отрезал Петя, дав короткую очередь у того над головой из АКСУ. – А то розмови не вийде. На скільки кіл'oметрів вистачить?

– До Киева не доедете, – ответил лейтенант. Тон у него получился обиженным. В такой позе не до геройства.

– А до Волновахи?

– Хватит с головой. Дотуда шестьдесят кэмэ, а у нас… то есть у вас… на двести хватит.

– Пашо, братан, ти ж танкістом був, водієм? – спросил Петро.

– Так точно.

– Прокатишь?

– Нет базара, брат.

Бандиты разрешили танкистам встать, забрали у них телефоны, а у лейтенанта прихватили еще и пистолет Стечкина.

– Що у вас у танку? – спросил Петр лейтенанта, жестом приглашая того подняться.

– Боекомплект – тридцать семь артиллерийских выстрелов, – отрапортовал лейтенант, застегивая штаны. – ПКТ. К нему две тыщи патронов. Пулемет НСВТ башенный. К нему триста патронов. Ну, еще автоматы АКМС и СПШ и Ф-1. А Стечкина вы у меня забрали.