– Вечный двигатель торговли, – пробормотал Илья, – нигде от него покоя нет.

Он посмотрел на часы.

«Ого! – стрелки показывали половину восьмого вечера. – Неплохо я подремал».

Илья спешно отправился в ванную комнату, где принял душ, гладко побрился, насухо вытерся большим белым махровым полотенцем, и, соорудив из него набедренную повязку, вышел на балкон. Ощущая лёгкий морской ветерок и нежные прикосновения лучей заходящего солнца, созерцая умиротворяющий южный пейзаж и отдыхающих, неспешно прогуливающихся по улочкам, Илья невольно задумался о планах на вечер. В тот момент ему не хотелось ни забивать себе голову поручением Реболарова, ни гадать о судьбе Косты Симиниди. Журналист решил отложить все дела до завтра, посвятив остаток дня исключительно отдыху и увеселению. Вот только мысли об Элеоноре не выходили из головы.

«Отчаянная женщина!» – с оттенком глубокого внутреннего восхищения подумал Илаев. Он намеревался дождаться в номере прихода Элеоноры, но, немного поразмыслив, засомневался, что она появится.

«Зачем ей это? Она и так из-за меня подставилась! Ведь если с Костой действительно произошло несчастье, то меня начнут искать вместе с сообщницей, которая помогла мне покинуть место происшествия», – Илья грустно вздохнул, но всё же решил посвятить ещё какое-то время ожиданию.

Журналист закурил. Думы об Элеоноре плавно перетекли в череду размышлений об истории и археологии, об Авиценне и его «Книге жизни». Будто обрывки аудиозаписей, в его голове прокрутились слова Бештерова о рецепте бессмертия, якобы поведанном в рукописи; пересказанная Симиниди легенда о человеке с чистой душой, который подарит людям сокровенные знания; разговор со стариком Синеевым, рьяно утверждающим, что рукопись – всего лишь выдумка авантюристов.

Неожиданно для себя Илаев отметил, что пробуждённые Реболаровым эмоции не исчезли. Журналист чувствовал тепло того почти угасшего огонька, что, занявшись вновь, осветил его внутренний мир и звал на поиск истины. Илье показалось, что он испытывает подобие почти позабытых ощущений, которые когда-то побуждали его принимать твёрдые решения и идти к цели, не взирая на преграды, стоящие на пути. Но даже сейчас журналиста одолевали сомнения в правильности своих действий. Илья вообще не был уверен, стоило ли возрождать прежние эмоции.

Он покинул балкон, несколько раз смерил шагами номер, присел на краешек кровати и включил телевизор. Бегло пролистав местные каналы, Илаев остановился на российском, который в тот момент показывал выпуск новостей. Как человек, не единожды участвующий в подготовке репортажей, Илья относился к новостям скептически. Он прекрасно понимал, что преподнести одно и то же событие можно по-разному. Главное – выделить из общего потока информации ключевые моменты, на которых нужно заострить внимание аудитории. И если сделать это профессионально, то абсолютно любое происшествие люди воспримут так, как того требует внешне– и внутриполитическая доктрина.

Илье вспомнилось, как во время небезызвестного осетино-абхазского конфликта 2008 года, находясь в командировке в Германии, он узнал о случившемся из новостей канала СNN. Илаев знал, что доверять этому источнику не следует, но отдал должное профессионализму заморских СМИ: информация была преподнесена именно так, как следовало. Российские войска представлялись настоящими интервентами, вторгшимися на территорию маленькой Грузии и учинившими там небывалый погром. И естественно, жители тех стран, где транслировался CNN, пропитывались негативным отношением к России.

Вернувшись на родину, Илаев имел возможность наблюдать на российском телевидении прямо противоположную трактовку событий. Причём видеокадры были теми же, что и на враждебном нам канале, а вот комментарии к ним – уже совершенно иными. Соответствующим образом расставленные акценты, сдобренные необходимыми экскурсами в историю, не оставляли телезрителям сомнений в том, что российские войска доблестно выполнили свой интернациональный долг, защитив малочисленные народы Осетии и Абхазии от геноцида со стороны Грузии.

Со временем конфликт, в который были втянуты многие государства, утих – надо заметить, не без помощи СМИ. Информационная война (кстати, этот термин в нашей стране начали широко использовать именно после вышеупомянутых событий), стала мощным рычагом манипуляции в достижении государством своих политических целей.

Именно по этой причине Илья просматривал новости исключительно ради того, чтобы быть в курсе событий – бесстрастно, игнорируя всяческие интерпретации и точки зрения. Выводы он делал самостоятельно, основываясь на собственном понимании международной обстановки и знаниях тех людей, в объективности которых имел возможность неоднократно убедиться. В этот раз Илаев смотрел выпуск новостей в полглаза, не прислушиваясь ни к диктору, ни к корреспонденту, комментирующему видеоряд – ему просто хотелось чем-то отвлечься от томительной неопределённости. Журналист глянул на часы – они показывали половину девятого.

«Чего я жду? – спросил он сам себя, и сам же ответил: – Не придёт она. Не сегодня».

Илья натянул на себя джинсы и футболку. Пред выходом из номера он на минутку задержался у зеркала, чтобы поправить волосы и состроить пару гримас. Взор его упал на рекламный буклет.

«Что ж, от хорошей кухни и живой музыки я, пожалуй, не откажусь», – решил журналист, напоследок окинув критическим взглядом своё отражение.

Пройдя по набережной, – слева ярко-красное солнце нависло над морем, справа сплошным рядом выстроились кафешки, – Илья добрался до нужного ресторана. Снаружи «Олимп» напоминал большой шатёр, укрытый белым плотным материалом. Внутренняя обстановка вполне располагала к приятному времяпровождению: мерцающие повсюду свечи, столики, укрытые расшитыми скатертями, добротные стулья, обтянутые светлой кожей. По периметру террасы были расставлены кожаные диванчики того же оттенка, а в глубине возвышался подиум, с которого доносилась романтичная мелодия в живом исполнении. Илаев сделал заказ и теперь любовался южным закатом.