Когда Абаканов снял замок и открыл дверь, на них пахнуло такой затхлостью, что Журба невольно отпрянул в коридор.

— Фу-ты!.. — замахала рукой хозяйка и пощипала бородавку, на которой угнездился пучок седых волосков.

Оставив хозяйку наводить порядок, они умылись в кухне, почистились и вышли на улицу.

— Мой план таков, — сказал Абаканов, — едем в город, а там разделимся: ты — в крайком, я — в филиал. Встретимся в ресторане «Якорь» часов в шесть. Знаешь, где «Якорь»?

— Знаю.

— А потом решим, что делать дальше.

В центре они расстались. Журба позвонил из комендатуры в приемную Черепанова; ему ответили, что первый секретарь в Москве. Как ни хотелось встречаться со вторым секретарем Арбузовым, но пришлось.

Арбузов, плотный, краснощекий, одетый в защитного цвета гимнастерку с отложным воротником и накладными широкими карманами, встретил Журбу возгласом:

— Наконец-то соблаговолил...

— Я вас слушаю, товарищ Арбузов.

— Нет, это я вас должен послушать! Рассказывайте о своих художествах!

Арбузов сразу вышел из себя, не считая нужным сдерживаться перед провинившимся «мальчишкой»: он был почти вдвое старше, а злость, накопившаяся за полгода, мешала соблюдать даже элементарное приличие.

Следя за каждым своим словом, Журба рассказывал, что группа выполнила обстоятельную работу не только на площадке под будущий завод, но и в районе залегания угля и руды; выполнила работу по изысканию железнодорожной трассы; данные разведок, изыскания, изучение экономических условий и возможностей района говорят в пользу тубекской точки. Недостатки площадки искупаются наличием богатейших залежей угля и руды, наличием минеральных строительных материалов, леса, флюсовых материалов для металлургического производства.

— Ничего вы не знаете, молодой человек. Вы уткнулись головой в стенку и вообразили, что видите мир. Кто вам позволил заниматься самоуправством? Это что, ваше частное предприятие? Делаю, что хочу? Моему ндраву не препятствуй? Как вы смели задерживать на площадке людей, когда они нужны были для других точек? Из-за вас с Абакановым мы сорвали изыскательские работы в шести намеченных пунктах. Кто вам позволил? Мы рассматриваем ваши действия, как вредительские. Так поступали шахтинцы. Вы почему не подчинялись приказам ВСНХ? Вы почему не считались с мнением крайкома партии? Вы почему устроили там, у себя, вертеп? Да, вертеп, чтобы не сказать больше... Забились в глушь и решили, что ваши деяния останутся безнаказанными? Ошибаетесь. Мы не позволим развратничать. Разлагаться и разлагать других. Вы за все это ответите, молодой человек. Да, ответите как член партии и как служащий государственного учреждения.

Арбузов вылил на него ушат грязи.

Собравшись с силами, Журба стал доказывать свою правоту, но Арбузов окатил его новым потоком оскорблений, несправедливых упреков и обвинений.

— Вами уже занимаются соответствующие органы, дело передано прокуратуре. О ваших деяниях сообщено ЦК. Кстати, можете познакомиться вот с этим документом, полученным третьего дня.

Арбузов брезгливо швырнул белую бумажку на край стола. Журба прочел. Это был приказ ВСНХ об отстранении его, Журбы, от работы. Приказ подписал заместитель председателя ВСНХ Копейкин.

— Думаю, что вам придется расстаться и с партийным билетом.

Журба встал.

— Товарищ секретарь крайкома, все, в чем вы обвиняете меня и Абаканова, основано или на недоразумении, или на лжи и клевете. Работу мы провели добросовестно, не щадя своих сил. Наши материалы могут выдержать любую экспертизу, хотя группа находилась в тяжелом положении. Но обо всем этом, видимо, мне придется говорить в ВСНХ и ЦК.

— Да, мне об этом говорить нечего, я знаю о вас больше, чем вы допускаете.

Выйдя на улицу, Журба долго не мог собраться с мыслями. Такого удара ему не приходилось испытывать за всю свою жизнь. «Так оплевать, опозорить... Доработались, дождались... Так вот чем встречает тебя новый год».

Он стоял возле подъезда крайкомовского здания, лишившись даже той обычной выдержки, которая не покидала его в самые тяжелые минуты.

Куда же теперь? Что делать?

И он пошел в филиал Гипромеза.

Грибов, столь обходительный прежде, постарался отделаться от неприятного визитера поскорее.

— Не скрою, товарищ Журба, вас здесь считают главным виновником срыва плана работ филиала. Вы задержали людей вопреки моим категорическим указаниям Абаканову. Но вы не подконтрольны мне, и вашу судьбу решает ВСНХ. Я же вынужден решить судьбу служащего моего учреждения, имея на то указание свыше: Абакаков отстранен от работы. Дело о нем передано прокуратуре. Вы человек военный, сами понимаете, что без дисциплины не может работать советское учреждение. Если каждый начнет делать, что ему заблагорассудится, исходя даже из самых благих побуждений, работа не пойдет. У нас есть план, есть обязанности, и мы не можем позволить никому разваливать дело. Случай с группой в Тубеке послужит уроком для других групп изыскателей.