В зале раздались аплодисменты.

Энергетик Кобзин, пользовавшийся мировой известностью, небрежно заложил надушенный платочек в боковой карман. Хотя к совещанию готовились и противники, однако такая слишком четкая постановка вопроса оказалась неожиданной.

— Новые базы на Востоке?

— Стратегические цели?

— Защита от угроз войны?

— Авто-мотостроение?

— Электрометаллургия?

— Машиностроение?

На лысых отполированных головах забегали вперегонки блики. У одного академика тяжко пали зелено-гнедые волосы на жирный воротник сюртука, густо усыпанный перхотью.

Орджоникидзе предложил собравшимся высказаться.

— Проблемы, связанные с созданием новых баз на Востоке, исключительно большой государственной важности проблемы! — сказал неэнергичным голосом Кобзин.

Он вытащил из кармана платочек и водворил на место. Впрочем, платочек не помогал.

— Мне кажется, я выражу мнение присутствующих, если скажу, что участие в разрешении данных проблем составляет для всех нас наивысшую награду. Страна с сохи пересаживается на трактор. Лучина заменяется электрической лампочкой. Величие задач, однако, требует от каждого из нас отнестись к разрешению их с осторожностью, прямо пропорциональной квадрату величия!

Кобзин нашел в себе силы улыбнуться — положение главаря обязывало!

Ему улыбнулись тайные и явные сторонники его, По лысинам еще раз заплясали зайчики. Склеротические руки академика отбросили со лба тяжелую гриву.

— Осторожность, прямо пропорциональная квадрату величия? Недурно! Недурно! — передалось по залу.

Стало невыносимо жарко, расстегивались сюртуки, пиджаки, старомодные куртки, поправлялись тучные и тощие галстуки.

— Простите, — продолжал Кобзин, — но я позволю себе взять под сомнение ряд цифр, полученных ВСНХ, вероятно, от недостаточно авторитетных специалистов. По данным моего института, угольные запасы категории «А» составляют только шесть процентов, категории «В» — только одиннадцать процентов. Такие же цифры имеем по рудам. Предстоят гигантские разведки. Это значит — время и деньги. Между тем запасы уже разведанного угля не используются полностью в Донбассе. При обсуждении проектируемых баз на Востоке, на Урале и Алтае, нельзя упускать из внимания первое: расстояния и второе: девственности районов, потребующих исключительных затрат для нерентабельного освоения...

Это уже было слишком. Гребенников даже взял за локоть Бунчужного, с которым встречался впервые лицом к лицу. Совещание на минуту потеряло стройность, каждому хотелось выступить. Реплики полетели со всех сторон.

— Я недавно из Америки, — сказал Гребенников, — расстояние в две тысячи километров. А руды, добываемые в США, в Мисебе-Рендж, разве не подвозят к углям Питсбургской области? Испанская руда разве не доставляется в порты Голландии? А как в Японии? Германии?

— Но в Америке перевозка облегчается наличием крупнейших в мире озер! — вмешался Штрикер. — У нас же единственным в тех районах видом транспорта будет железная дорога. Придется строить сверхмагистрали!

— И прекрасно! С демидовской Сибирью мы разделались еще в тысяча девятьсот семнадцатом году! — заметил Лазарь Бляхер.

— Допустим. Мы построим сверхмагистрали. Во сколько обойдется перевозка сырья и готовой продукции к местам потребления? Разве мы не должны рассуждать как бережливый, расчетливый хозяин? Не лучше ли реконструировать существующие заводы? — настаивал Штрикер.

«Вот ты куда тянешь», — подумал Бунчужный.

— Таежные заводы используют металл на месте! — сказал худой лысый человек.

Бунчужный с гордостью посмотрел на этого крупнейшего специалиста машиностроительной промышленности.

— Как? — взметнулось несколько голосов.

— Очень просто: параллельно металлургическим заводам мы создадим и паровозостроительные, и вагоностроительные, и авиастроительные, и станкостроительные. Собственный металл уедет из тайги на собственных колесах! Или улетит на собственных крыльях!

— Правильно! — вырвалось у кого-то.

Слово взял Гребенников. Он доложил о работе особой комиссии: угли бассейна «Тайгастрой» отлично выдерживали перевозки на дальние расстояния: отлично коксовались; некоторые сорта и в сыром виде могли быть использованы в металлургическом производстве.

— Чугун нашего таежного комбината будет стоить дешевле чугунов Югостали!

Гребенников был прав. Бунчужный знал об этих исследованиях. Здесь следовало кое-что добавить ему, специалисту и директору института: противники слишком самоуверенно рассчитывали на «единый фронт». Бунчужного взорвало. Он поднялся и, держась за спинку кресла, сказал:

— Меня удивляют уважаемые коллеги...

Он рассказал о работах института металлов, которые в свете доклада председателя ВСНХ приобретали особое значение, и позволил себе высказать одну мысль, которая его давно занимала. Она была сформулирована весьма лаконично и не сразу дошла до всех.

— До сего времени у нас специальные стали производились на многих заводах. Это, мне кажется, и неэкономно и технологически нецелесообразно. Мне думается, что следует придать строящемуся в Алтайской тайге комбинату профиль комбината специальных сталей, — и тогда с наибольшим эффектом будут решены многие задачи. Этот профиль комбината специальных сталей тем более целесообразен, что он закладывается, как известно, на залежах богатейших, разнообразных руд.

Орджоникидзе сделал запись на листке бумаги.