Джил без умолку рассказывала дракону о цирковой жизни, делилась новостями и сплетнями, травила анекдоты и байки. Тоги в основном слушал, отчасти потому что ему нравилось в такие моменты наблюдать за девушкой, а еще потому что свою историю он оглашать не хотел. Надо отдать должное Джилл – она не стремилась вызнать о прошлом дракона, ни разу не спросила, даже не пыталась заговорить об этом…

В тот вечер они сидели долго, до самой темноты. Обычно за временем следила Джилл. Она старалась ложиться пораньше, чтобы не выглядеть во время представления замученной и уставшей. Солнце уже давно утонуло в Эсимусе, а девушка все сидела на песке, обхватив руками колени и положив на них голову.

Тоги молча сидел рядом. От нечего делать он кончиком хвоста чертил на песке эльфийские руны, проверяя, не забыл ли их.

– Послушай, а у драконов любовь есть? – спросила Джилл так внезапно, что хвост Тоги дернулся, превратив недочерченную руну «вечного танца» в бранное слово.

«Наверное» – пожал бронированными плечами, гадая, к чему мог прозвучать подобный вопрос.

– А ты когда-нибудь влюблялся?

«Нет».

– Жаль.

«А почему ты спросила?»

Тоги посмотрел на Джилл пристально и немного смущенно. Он не привык разговаривать с кем бы то ни было на подобные темы.

– Карлик Глобер позвал меня замуж. Он богат, как-никак казначей нашего цирка. Девочки из подтанцовки говорят, что лучшего мужа мне не сыскать, с моей-то фигурой и зубами. Гимнастки тоже так считают, и канатоходки-близняшки. А я не знаю, что делать, ведь Глобер мне вовсе не нравится и выходит, что я его не люблю. Но все говорят, что ждать любви глупо, а выгодный брак с богачом – бесценный шанс обеспечить себе надежный тыл… .

«И?» – Тоги попытался сыграть в равнодушие.

– И тогда я спросила у матушки Миртэй. Она сказала, что слушать надо только собственное сердце. А как его слушать, если не любила никогда?

Тоги снова пожал плечами, но в груди у него все неприятно сжалось, и где-то в желудке назрел тошнотный ком.

Приняв молчание собеседника за одобрение, Джилл продолжила:

– Я долго думала, и так и эдак прикидывала, и поняла, что полюбить Глобера не смогу. Сказать честно, он никогда не был мне приятен – жестокий, расчетливый, жадный человек.

«Матушка Миртэй мудрая» – неоднозначно ответил Тоги, уходя в свои мысли.

Карлик Глобер. Тоги пересекался с ним несколько раз, но уже тогда этот маленький, хорошо одетый человек с бегающими глазами не вызвал у него доверия. А теперь, значит, он решил посвататься к Джилл. К его Джилл… От неожиданно вспыхнувшей в мозгу мысли Тоги яростно затряс головой, пытаясь вытряхнуть из нее странное наваждение. Да с каких это пор юная циркачка стала «его»? Когда и с чего в его драконьей душе вспыхнуло это странное, совершенно неуместное чувство ревности?

– Я тоже так думаю, – обрадовано выдохнула Джилл.

«Что, прости?» – дракон рассеянно вскинулся, и она повторила:

– Я тоже так думаю, что без любви нельзя…

Странный у них с Джилл вышел тогда разговор. Тоги не мог понять, для чего юная циркачка его вообще завела. Искала мудрого совета? Наверное. Люди зачастую считают драконов великими мудрецами и умелыми советниками, наделенными неземной успешностью во всех делах. Только вот сам Тоги никогда не считал себя таковым. Хорош мудрец – так запутался в собственной жизни. Самому бы кто чего посоветовал, не то что спрашивать…

Хотя для Джилл ему очень хотелось подыскать хороший совет. Действительно умный и действительно правильный. Вот только что для нее правильно? Ждать призрачной любви? А что правильно для него, для Тоги? Посоветовать Джилл ее ждать? Разве это честно – ведь не мудростью, а ревностью будет вдохновлен подобный совет…

А проклятый карлик теперь не шел из головы. Каждый раз при встрече Тоги провожал его недобрым взглядом. Долго пялился вслед, проверяя, куда этот самый Глобер отправился. А в последние дни карлик стал все чаще приходить к кибитке Джилл. Он приносил ей цветы и подарки, просил пустить к себе или выйти наружу, но во время подобных визитов Джилл запиралась у себя и не открывала.

Все эти подробности были известны Тоги по единственной причине. После странного разговора, заставившего дракона краснеть под броней и путаться в стройных обычно мыслях, он каждый вечер проводил в тени кибитки Джилл, наблюдая за всеми, кто имеет неосторожность подойти к ее обиталищу или даже пройти мимо.

Когда солнце опустилось за горизонт в очередной раз, Тоги незаметно прокрался на свой пост мимо дремлющих у сооруженной из дубовых ветвей коновязи единорогов. Рогатый жеребец дружелюбно фыркнул, распознав своего, а старый единорог не обратил на дракона внимания, продолжив дремать с воткнутым в землю рогом.

Тоги улегся на брюхо, по-кошачьи поджал под себя все четыре лапы, а вдобавок еще и хвостом обернулся. Лежалось ему уютно и спокойно. В сторону кибитки Джилл сегодня никто не ходил, и дракон уже начал было кимарить, выгнув шею и ткнувшись носом в передние лапы.

Внимание привлек плеск воды. Тоги вскинулся, внимательно принюхиваясь к свежему вечернему воздуху. Из кибитки на траву спрыгнула Джилл. Потянувшись и размяв плечи и руки, она вытащила откуда-то из-за колес большое корыто и принялась наполнять его водой из трех припасенных заранее ведер. Когда корыто наполнилось, девушка осторожно огляделась вокруг, быстро скинула одежду и принялась вдохновенно плескаться в воде, натираясь мочалкой из свитой косичками травы и поливая себя из небольшого медного ковшика.