– Сай спать, мама!

– Как хочешь, - согласилась мама, направляясь к дому.

– Вот, возьми! – Валька снял куртку, подал мне и побежал домой, сунув руки под мышки.

Посмотрев им вслед, я скатал куртку, положил её, вместо подушки, и улёгся на спину, подложив под голову руки. Надо мной бриллиантовой россыпью светились звёзды, было тихо и морозно, ветра не было. Я лежал, и думал, что сделал не так. Наверно, всё не так, нет у меня ещё опыта в работе телохранителя.

Грустно вздохнув, что ещё надо учиться и учиться, глянул на окна своей спальни и увидел три мордашки, приклеившиеся к окну. Даже четыре.

Улыбнувшись, слепил снежок и запустил в окно.

Быстро юркнул в вонючую будку, грохоча цепью, потому что услышал звон разбитого стекла и ругань мамы.

Осторожно выглянув, не увидел никого, выбитый глазок в раме окна чем-то закрыт. Выждав время, снова забрался на удобное ложе, свернулся клубочком и задремал.

14. – Храпит тут, понимаешь ли! – услышал я сквозь сон, и потянулся, звеня цепью.

– Хватит дрыхнуть! – притворно сердилась Куэс, расталкивая меня.

– Ты каждую ночь будешь меня будить? – проворчал я.

– А ты как думал? Аякаси в городе!

– А ты, не аякаси? – спросил я, широко зевая.

– Я домовая, между прочим! Дух места! Это ты аякаси…

– Так что ты от меня хочешь? Видишь, я наказан, сижу на цепи?

– Снимай, пойдём со мной!

– Я обещал не снимать ошейник.

– Зачем?

– Что зачем?

– Зачем обещал?

– Мама попросила, вот и пообещал!

– Ты Джиму тоже обещал зайти в гости!

– Он сказал, позовёт, - я снова зевнул.

– Прекращай зевать… а-га-ха…

– Кстати! – я вспомнил, и перестал зевать. – В клубе, где мы резвились, был запах аякаси!

– Что?! – подскочила домовая.

– Да, в подсобке. Надо сбегать, проверить, пока не ушёл, или не съел кого-нибудь!

– Ты осторожней, с аякаси! – предупредила меня Куэс. – Это люди слабые, аякаси не уступят тебе в силе, а то, и поглотить смогут!

– Да? – почесал я затылок. – А что делать?

– Не знаю, но сбегать, проверить и проследить за ним, я думаю, стоит! Только не засветись! А как же ошейник?

– Сейчас… - я перебрал цепь. Была она из сварных звеньев, но в одном-двух местах сварки не было, и я разогнул их.

– Ломать цепь тебе забыли запретить? – рассмеялась Куэс.

– Ну да, - растерянно сказал я, думая, куда спрятать обрывок цепи, свисающий с ошейника. Потом обмотал её вокруг шеи и затолкал кончик за ошейник.

– Не натирает шею? – озаботилась девушка. – Может, расстегнуть ошейник, а утром снова застегнёшь?

– Не хочу огорчать маму, - возразил я, с места прыгая через забор. Взобравшись на дерево, окликнул собаку:

– Эй, Джим!

– Чего тебе? – недовольно отозвался проснувшийся пёс.

– Как дела?

– Пока без перемен, - потянулся ротвейлер.

– Тогда ладно, сбегаю сейчас в ночной клуб, понюхаю там. Сегодня был в клубе, пахло демоном.

– Сбегай, - удивился Джим. – Вчера девочки тоже куда-то ходили.

Я слез с дерева и помчался в сторону ночного клуба.

Снова собаки... Развели тут бродячих собак! На мусорке спокойно не пороешься! Наверно, если бы не собаки, я бы увлёкся разборкой мусорной кучи, а так, подгоняемый сворой, добежал до ночного клуба и спрятался в отдушине, грозя оттуда псам самыми страшными карами.

Отвернувшись, я гордо отправился исследовать затихший клуб. Вообще-то клуб должен был работать до утра, это полиция закрыла его. Из-за меня! Я даже грудь выпятил от осознания собственной значимости. Пока не дошёл до подсобки.

Из-за двери отчётливо пахло демоном, но ясно было, что внутри уже никого нет. Дверь была закрыта, но когда это останавливало любопытных котят?!

В подсобке оказалось не очень темно. Под потолком слабо светилось зарешечённое окно, с моим кошачьим зрением, самое то.

Посередине комнаты стоял стол, обитый оцинкованным железом, к столу прикручены четыре наручника. Я лёг на стол, примерился. Наручники были приспособлены для подростка. Из-под стола вкусно пахло свежей кровью. Заглянув, ничего, пригодного для еды не нашёл, так, не отмытый от свежей крови эмалированный таз.

К стене ещё были прикручены какие-то железяки, я не успел рассмотреть, потому что дверь открылась, и в подсобку вошёл большой дядя. Бурча что-то себе под нос, он щёлкнул выключателем, и, пока дядя щурился, привыкая к яркому свету, я вскочил со стола и кинулся к нему.