– Я могу тебе дать шанс, - предложил аякаси. Он полез за пазуху и достал ароматный кусок вяленого мяса.

– Я оставлю его тебе. Съешь, и станешь сильным, вырвешься из клетки, освободишь друга.

– Нет, - с трудом сказал я, изо всех сил пытаясь не поддаться соблазну.

– Я оставлю мясо здесь, чтобы ты мог передумать. Тебе холодно? Скоро будет жарко. Вас сожгут живьём. Конечно, сейчас не средневековье, и мучить медленным огнём никто вас не будет, но, уверяю тебя, это крайне неприятная процедура, сам проходил через неё.

– Что будет, если я его съем? Я останусь собой?

– Останешься. Только повзрослеешь. Все взрослеют, Сайлент, детские желания уходят в небытие, что люди, что демоны становятся циничными. Ты думаешь, люди не истребляют друг друга? Миллионами, Сай! По сравнению с погибшими в автокатастрофах и покончивших жизнь самоубийством, наши жертвы исчезающе малы. Мы видим будущее, часто избавляем мир от преступников, в которых могут вырасти эти дети.

– Но они пока ещё дети! – возразил я. – А мой путь, как сказала Лиса, именно уничтожение лишних детей!

– Ты правильно сейчас сказал – лишних!

– Думай! – и аякаси ушёл, оставив для меня соблазн.

Джим жалобно выл, просил кусочек.

Я сказал:

– Нет!

Что стоило мне выдержать ещё двое суток? Я всё ещё был жив, грязный и вонючий лежал я на полу, страдая от голода и холода. Когда засыпал, мне снился этот ароматный кусок, я впивался в него зубами, я становился сильным, холод отступал.

– Сай! – услышал я. – Сай, это ты? – я с трудом открыл глаза и увидел Валю.

– Валя… - мне показалось, что я говорю по-человечески.

– Саня, что они с тобой сделали?! Изверги! Сай! Я давно тебя люблю! Поверь, тебя многие любят, и Лора, и Юля, да почти все девочки нашего класса! Даже противная Алиса! Сай, не поддавайся инквизиторам, выслушай меня! Мне сказали, что я могу спасти тебя. Ты согласен? Санечка, ну, пожалуйста, милый! – Валя вынула нож и полоснула себе по запястью. Побежала кровь.

– Санечка, пей! – просунула она сквозь решётку руку. Её било током, но она терпела, умоляюще глядя на меня. Этого я вынести не мог.

И начал лакать кровь.