Далее Сидоров высказывает «гипотетические» соображения о том, что было в самые древние эпохи, предшествовавшие появлению понятий о духе и душе, что я опущу, поскольку, по сути, они являются лишь бездоказательными домыслами. Существенно лишь то, чему сам Сидоров был свидетелем.

«В этом отношении очень характерно, что душа, то есть двойник человека (ort), по воззрениям коми, это вполне материальное существо, которое представляет точное подобие своего патрона» (т. ж., с. 22).

То, что коми видели и душу, и духов, соответствует представлениям русских. Как и то, что для коми болезни могли быть как от бога, так и от людей. У коми существовало довольно большое разнообразие знахарских и колдовских специализаций, включая и просто знающих людей. При этом, как и у русских, предпочитается видеть Силу колдуна как заемную у неких духовных существ, а не личную.

«Обычно считается, что знахари действуют бесовской силой. Но эта мысль прилагается не ко всем знахарям. Таковы только tsykodtsis и kolasnitsa, а также некоторые „todys“ и („знающие“). Другие выдают себя исключительно за добрых и действующих божественной силой людей. Они, обычно, выступают в качестве лекарей, тунов (гадателей) и т. п.

При этом все они по своему могуществу располагаются в известной иерархии. Такое различие в силе по более основным воззрениям вытекает уже не от источника их силы, а скорее от суммы колдовских знаний и колдовских средств, которыми обладает данное лицо» (т. ж., с. 26).

То, что сила колдунов зависит от их знаний, довольно часто упоминается в рассказах о колдунах, причем, в записях рассказов простых свидетелей колдовства. Лично я предполагаю, что это объяснение опять же психологическое, позволяющее сохранять покой рядом с человеком силы. Пока речь идет о том, что силу можно обрести, прочитав какую-то особую, черную книгу или попав в ученичество к опытному колдуну, – можно успокаивать себя тем, что другому просто повезло: подвернись тебе такая же книга, и ты был бы не слабей!

Жить рядом с человеком, который сам раскрыл свою силу, зная, что ты тоже мог это сделать, но не сделал, – невыносимо… Однако былички, в которых рассказывается, как колдун предлагал передать свою силу, если искатель сможет осилить чертей ночью в бане или лесу, говорят о том, что по воззрениям народа даже для обретения бесов нужна внутренняя сила.

Бесов и прочее использование духов я оставляю за рамками моего исследования и фокусируюсь на чисто психологической составляющей любых действий хоть колдунов или шаманов, хоть любых других жрецов. Более того, эта внутренняя или, как иногда говорят, личная или скрытая сила, есть черта просто любых сильных личностей или людей дееспособных. Ее наличия в нас отрицать нельзя, но ярче всего она видна у тех, кто эту Силу однажды осознал в себе и использует, так сказать, профессионально.

«Значение знахарей в быте коми поддерживается верой в их могущество. Могущество это основано на знании колдовских приемов, благодаря которым знахари могут достигать результатов больших, чем достигает их обыкновенный человек, не знающий этих приемов» (т. ж., с. 27).

Сидоров далее уделяет довольно много внимания искусству оборачивания, сильно развитому у коми-колдунов. Я сами эти рассказы опускаю и приведу только его заключение.

«Какой смысл имеет превращение в то или другое животное? В одних случаях этим стараются проникнуть в те места, куда проникнуть человеку невозможно, и при этом остаться незамеченным, в других же случаях для того, чтобы усилить свои физические силы свойствами того или другого животного.

Хотя один крестьянин из с. Усть-Уса объяснил мне, что колдуны, превратившиеся в медведя, становятся „вроде газа“ (пара), как начнешь стрелять – они исчезают, пока произносишь слово, – они тем временем могут совершить большой круг, но такое воззрение принадлежит уже к более позднему времени» (т. ж., с. 29).

Хороший колдун может не только оборачиваться, но и превращать других людей. Особенно им нравится портить свадьбы, превращая поезжан в волков, и охотники, обдирая шкуры с добытых волков, иногда находят под ними красные кушаки, как на поезжанах. Вопрос о том, почему именно свадьба была постоянной целью колдунов русских и других народов России, в действительности еще ждет своего исследователя, но некая память о жреческих отношениях колдуна с плодородием и продолжением рода тут очевидна.

Но сами рассказы о превращениях, хоть и повторяются в представлениях разных народов, мне интересны, разве что как курьезы:

«Упомянутый выше Яков из Мыелдина однажды поспорил с ижемцем и за это будто бы был превращен последним в лебедя. Три дня он летал в таком виде. Принужден был вести образ жизни обычных лебедей: спускался на озеро для кормежки, „перелетал моря“, переносил смертельные опасности; какой-то охотник однажды выстрелил в него, но, к счастью, не попал» (т. ж.).

Гораздо важнее, что народ сам осознавал, что в действиях колдуна, даже если он обладает знаниями, должна присутствовать сила. Это очевидно на примере заговоров: сейчас множество заговоров издано собирателями. Это именно те «черные» или «потаенные» книги, которые, якобы должны были делать человека колдуном, то есть давать ему силу. Однако, заговоры эти можно читать хоть в запой, не опасаясь никаких превращений…

«Превращения и другие колдовские результаты достигаются колдунами определенными магическими приемами и средствами. Одним из таких средств является сила заговора. Слово, по мнению коми, „пуще стрелы“. Слово, особенно, в устах знающего колдуна, неотразимо действует не только на человека, но и на внешний мир. Если колдун скажет соответствующее слово, то даже „дерево засохнет“» (т. ж.).