– Да, Лёнь, слушаю.

Планшет не телефон, поэтому я общался по громкой связи, так что сестра могла слышать всю тему нашего разговора. На заднем фоне был слышен шум, детские вопли, и играла какая-то мелодия.

– Пап, тебя долго не будет?

– Часа два ещё? А что, кататься надоело?

– Ага, мы на лайнер поднялись, сейчас в аквапарке. Дядя Антон с вышки прыгал. Упал животом и он у него теперь красный, - захихикал сынишка.
– Пап, тетя Инна звонила, она прилетела, а нас нет. Нам работать надо, фильм закончить хотим.

– Ясно. Нужно подождать, я только через два часа буду.

В это время видимо отобрав у брата планшет, в канале появилась Кира:

– Пап, меня Денис в бассейн сталкивает, скажи ему.

– Я же тебя учил, удар в солнечное сплетение, потом подсечка.

– А ты говорил в семье так делать нельзя.

– Тогда сама столкни, тебе шесть ему четыре.

– Я пробовала, он крутится, у меня не получается.

– Тогда позови его.

Поговорив ещё и с Денисом, сделав внушение, я отключил связь и повесил планшет на место.

– Знаешь, когда ты с детьми разговаривал, у тебя такая улыбка была, добрая.

– Улыбка?
– рассеянно удивился я.

– Ты даже её не замечаешь, сразу видно, что любишь своих детей. У тебя их сколько, трое?

– Семеро. Одна приёмная дочка.

– Ого, а я вот не успела.

– Всё в твоих руках, - вздохнув, ответил я.
– Ладно, пора прогуляться, я тебя до твоей каюты сопровожу, но сначала в кают-компанию.

На выходе из бокса мы застали привычную для меня картину, одних пациентов выпускали, других готовились уложить в капсулы. Вот для сестры, которую я придерживал за локоть, хотя заметно что та лучше держит равновесие, по сравнению с первым разом, это стало шоком. Она думала, что кроме нас и родителей тут никого нет.

– Это кто?
– почему-то шёпотом поинтересовалась та.

– А, забыл сказать. Медсекция большая, капсулы могут не только омолаживать, но и утерянные конечности отращивать. Вот я и предложил восстанавливать бывших участников разных вооружённых конфликтов. В России естественно. Те что заграницей живут, меня не интересуют, хотя и от них просьбы поступали на лечение. Ещё не хватало на чужаков ресурсы тратить, они не бесконечны.

Меня узнавали, поэтому приветствовали, многие подходили расспрашивая, или задавая вопросы. Сестра молчала, я же, остановившись спокойно и в подробностях на всё отвечал. Так что выйти сразу нам не дали, но пообщались, и потом вышли из медсекции вместе с большей частью тех, кто уже прошёл через капсулы. Мы направились в жилой отсек корабля, а восстановленные парни и мужики к лётной палубе. Там на полу стрелочки мигали, показывая куда идти. Сестра ещё в медсекции устала стоять, пока я общался с восстановленными, ничего, ей полезно, так что я вызвал платформу, и мы полетели в кают-компанию. Заказ уже был сделан, и сестра сразу приступила к каше и налегла на сок. Пищи было немного, да и соку смех один, но много есть в первый раз не стоит. Через двое суток и этот запрет спадёт. После этого мы с сестрой полетели на лётную палубу. Та пуста была, бот только что улетел. Вот так сидя в пассажирских креслах платформы, мы и любовались казалось так близкой планетой, что можно рассмотреть города. Те что крупные.

Дальше Лену сморило, видимо каша повлияла, но она ещё в сознании была, когда я её на кровать уложил, только обувь снял. Накрыл одеялом и вышел. Ничего, проснётся, пообщается с искином, она знала как, ну и каюту изучит. Если надо искин со мной свяжется, та об этой возможности тоже знала, ещё на лётной палубе обсудили. Я же всех проверив, потом вернусь родителей поднимать, а сейчас на челноке спустился на взлётную площадку лайнера, что продолжал висеть у гор. Когда я улетал на орбиту, дети ещё катались. Вот так направив судно обратно к Алексеевску, Инну нужно забрать, да и родителей спущу, лучше чтобы судно было там, я переоделся, что-то поплавать захотелось, и направился к детям. Взрослый и детские аквапарки там были совмещены, невысокая оградка лишь, так что вместе будем.

Инна нас ждала, так что сразу на лифте поднялась на борт. Мы её не встречали, поэтому та переоделась и присоединилась к нам. Сам я, накрутив круги в бассейне, не меньше пяти километров проплыл, лежал на шезлонге и лениво разговаривал с Антоном, когда к нам впорхнула журналистка в минибикини. Хм, сейчас на ней был земной купальник, более откровенный. Заметив нас, та направилась к нам. Алиса, которая лежала у меня на животе, обняв, хандрила девочка, даже головы не повернула, так что я лишь поглаживал её кудри.

– Доброго дня. Как слетали?
– приподнял я стакан с соком.

– На ковре у начальства была, - вздохнула та, и велела дрону-стюарду, стоявшему неподалёку в ожидании.
– Малинового соку… Кстати, меня на выходе из телецентра одна дамочка отловила, бойкая такая. Вот, просила тебе передать.

Инна достала откуда-то из купальника визитку и протянула мне.

– Кто это?
– беря тонкую картонку поинтересовался я.

– Как я поняла, одна из бабушек твоих детей. Очень просила позвонить. Она внизу, кстати.

– Бородина что ли?
– несколько недоумённо пробормотал я, перевернув карточку, и прочитав данные владельцы, лишь кивнул.
– Ну точно Бородина. Что ей надо? Мы уже пообщались, на мой взгляд вполне ясно, и никакого желания повторять всё во второй раз у меня нет.

– А по-моему, ты просто не хочешь ни с кем своими детьми делиться, - зевая, протянул лежавший неподалёку Антон.
– Отец-собственник.

– Точно-точно, я это тоже заметила, - закивала Инна, и приняв стакан с заказанным соком сделала глоток.
– Свеженький… Сам говорил, что надо давать второй шанс.