Верхом добраться до Одессы шансов нет, как и по железке, поэтому я стал прикидывать возможности транспортной системы России. Была одна идея, но если учесть ту разруху и безвластие что царит вокруг, шансы найти самолёт, что нас вместит, были не то что не велики, можно сказать ничтожны. Но как ни странно, в этом помог как раз генерал. Именно его новообразовавшиеся связи среди офицеров, позволили получить наиценнейшую в нашем случае информацию. Дело в том, что один из офицеров, что ехал в нашем вагоне, месяц назад участвовал в штурме Оренбурга с казаками, из которого были выбиты красноармейские части Блюхера. Он там ранен был и санитарным эшелоном отправлен в Томск, а сейчас вот возвращался. Не долеченным, но не суть. На краю Оренбурга находился аэродром, часть самолётов разбиты, часть повреждённые и среди них стоял гигант, «Илья Муромец» в пассажирской версии. Состояние неизвестное, но на вид вроде в порядке. Хотя что там пехотному офицеру разбираться в самолётах. Внешний вид не суть, главное начинка. Однако прикинув, мы решили, что если будет топливо, то мы с сестрой, будучи корабельными техниками, сможет привести эту допотопную машину в порядок. А управлять сможем оба, что я, что сестра. Это был тот шанс, что позволяет нам успеть, и не стоит его упускать. Офицер говорил, что аэродром остался вне боёв, белые его захватили легко, тот брошен был, и двинули дальше, так что вся техника должна быть на месте. К чему казакам самолёты?

Найти транспорт оказалось легко, хоть и дорого. Однако средств я не жалел, всё равно с собой взять не удастся, канал не даст, поэтому мы приобрели пролётку, и двух верховых коней у местного зажиточного крестьянина. Тот продавать не хотел, лошади и пролётки справные, но не устоял, когда я удвоил цену. У него же и продовольствие купили, хлеба, варёной картошки, ну и разных свежих овощей. Время тянуть не стали, полчаса назад сошли с поезда, и уже покинув село, заторопились в сторону Оренбурга. Поезд подошёл к станции в три часа дня, не успеть нам в Оренбург до наступления темноты, никак не успеть. При этом мы спешили как могли, пусть ночью, но мы должны были пребыть в Оренбург, а точнее на аэродром. Генерал смог узнать где тот находится, к счастью город обходить не потребуется, с левой стороны он.

Дети хотели со мной или с дедом ехать, генерал занимал седло второй лошади, но мы были в дозоре и держать рядом детей опасно, так что те обиженные сидели в пролётке, на коленях тёть и бабушек, или на тюках. Да уж, пролётка была переполнена, но главное, что была. Останавливались мы трижды за весь путь, что с учётом детей, если не подвиг, то невозможное точно. Дважды по естественным делам, а в третий поужинать. Ну и дальше гонки. Дважды мы проезжали мосты через речушки, но в третий раз, когда вот-вот стемнеет и вдали уже были видны окраины Оренбурга, нас остановили. На мосту был пост, и нам велели выворачивать карманы. Вот прям так и приказали. По форме казаки, мы их уже видели, разъезды встречали, а тут расхристанные, наглые. Платить не стали, сплавали тела по реке, а два коня под седлом, больше не было, забрали с собой, как и пять винтовок с боекомплектом. Почему-то карабинов не было. Одно седло заняла Лена, второй конь двигался за пролёткой. Желающих занять седло не нашлось. Дети - эти конечно, но пусть как сидели в пролетке, так и сидят.

Аэродром всё же находился под охраной, причём не казаков, а каких-то армейских, по виду из нестроевых, но с оружием. Три винтовки у них забрали. Здание вокзала сожжено было, но уцелела сторожка, деревянная вышка и мастерская совмещённая с пустым складом. На вышку отправили Ингу, пусть смотрит вокруг, остальных спать в сторожку, детей обязательно, а мы с сестрой подсвечивая масляным фонарём, там же в сторожке нашли, стали изучать «Илью». Сразу же первый сюрприз. Двух двигателей не было, сняты.

– Ищи двигатели, - велел я сестре. – А я пока саму машину посмотрю, может она и в воздух подняться не сможет, рассыплется на взлёте.

– Ага.

Фонарь сестре особо не требовался, если только детали какие-то рассмотреть, а так импланты позволяли видеть и в полной темноте. Самолёт, как ни странно, оказался в порядке, правда из салона выдрали всю обивку, видимо дорогая была, но конструкция не пострадала, в хвосте даже туалет был, с опорожненным баком. Можно пользоваться. Когда я заканчивал, где-то под полночь, подбежала сестра.

– Топлива на аэродроме нет, - огорошила та меня новостью.
– Точно нет, я всё обыскала и сторожей опросила. Один развязаться пытался, так получил по голове от Инги, которая в своей башне ещё и их стережёт. Двое других сообщили что топливо есть, но в городе на складе.

– Двигатели?

– Один нашла, там мастерская, полуразобранный на верстаке стоит, судя по слою пыли, к нему месяца два никто не подходил. Ещё один, вроде новый, стоит на том биплане у вышки. Кстати, когда тот офицер описывал этот аэродром, говоря, что самолёты тут находятся в разном состоянии, разбитые и разобранные, похоже он имел виду, что их всего два, один разбит, другой разобран. «Илью» я не считаю.

– На аэродроме три самолёта?

– В точку. Вон тот что разобран, у него хвост снят и крыло с левого борта, и имеет новенький двигатель той же модели что и на «Илье».

– Понятно. Самолёт в порядке, тяги рулевые были ослаблены, но я их уже подтянул. Осталось поставить движки, залить топлива и масла, и можно летать.

– Да, только нам его всё равно не хватит. Один из солдат, раньше тут работал, многое знает. У «Ильи» дальность мизерная. При скорости в сто тридцать километров час, этот гигант в состоянии держаться в воздухе всего четыре с половиной часа. Даже шестисот километров не пролетим, как топливо закончиться, а это едва четверть пути.

– Почти треть, полетим по прямой, а это сократит маршрут. Значит так, будем брать топливо с собой, заправляться вовремя посадок и так дальше лететь. Другого выхода не остаётся. Пожалуй, что так. Тем более дополнительный груз мы можем взять, тоннаж позволяет. Значит вот что, я пробегусь до склада, разведаю там всё, топливо будем брать за час до вылета, чтобы никого не насторожить. Ты займись тем двигателем что в мастерской. Разбери его до конца, проверь, ну и собери полностью. Справишься?