Вокруг остальные шевелились, отец не только меня разбудил. На мой вопросительный взгляд тот подал бинокль и указал в сторону горизонта, как раз в ту сторону откуда мы прилетели и куда был направлен нос самолёта. Всмотревшись в окуляры, я только выругался. Отец, прогуливаясь по крылу, с него лучше видно, умудрился рассмотреть вдали группу всадников и, если я прав, у нас очень мало времени. Те тоже должны уже были рассмотреть самолёт. Это не иголка в стогу сена, на фоне горизонта очень отчётливо виден и без бинокля.

– Все быстро в салон!
– немедленно скомандовал я.
– Лен, поможешь мне движки запустить.

– Но у нас тут вещи, - пыталась возразить мама.

– Бросаем, иначе не уйдём, там сотня всадников. Перебить мы их перебьём, но возможны потери, а они мне не нужны.

Всё же мама есть мама, пока остальные грузились, она бегала и подавала вещи. Успели, я за это время все четыре мотора запустил с помощью сестрёнки, и когда мама с отцом принесли казан с остатками ужина, не всё съели, самолёт уже начал катится, разворачиваясь, так что они забрались на ходу. Развернув машину, я дал полного газа движкам и начал набирать скорость. Всадники уже близко были, сестрёнка выбралась на крыло и короткими очередями притормозила нёсшуюся на полном скаку в нашу сторону сотню. Не удивлюсь если узнаю, что их отправили именно на наши поиски. Тех обидчиков, что сбили их аэропланы. Лётчики наверняка сообщили что дальность у самолёта невелика и дальше тот уходил со снижением, возможно искал место посадки, ну или повреждён.

В общем, ушли, я так подозреваю всадники по нам тоже стреляли, но движки тянули ровно, рули слушались, датчик в норме, а семьёй всё в порядке. Инга пробежалась, даже Лена вернулась в салон с пулемётом, целые. Ушли, повезло. Уточнив у кого как дела, я передал штурвал Лене, и как только прошёл в салон, получил завтрак на руки. В середине салона, сидя кружком вокруг казана, работая ложками, дети доедали вчерашние немного холодные макароны с тушёнкой. Причём ели так, что за ушами трещало. Остальные вскрыли банки с тушёнкой, и пачки галет, и завтракали ими. Вот и мне такой же паёк вручили. Ничего, вполне вкусно и питательно.

Беду усмотрела Аня после завтрака, что подойдя к иллюминатору, изучала небо вокруг. Умненькая девочка, да и задание смотреть вокруг и сообщать что увидит, вполне выполняла, вот она, увидев струю что вырывалась из-под правого крыла и подняла переполох. Оказалось, мы теряли топливо. Всё-таки попали! И возможно были ещё попадания.

– Починить можно?
– поинтересовался генерал, встав рядом и глядя поверх моего правого плеча на крыло.

– Не в воздухе, пробоина снизу крыла, не подобраться. Садится нужно. У нас топлива и так впритык, а тут потеря идёт.

Пройдя к дверце, я открыл её и крепко удерживаясь за дверной косяк, посмотрел где там всадники. Шанс нас обстреливать, даже когда мы поднялись в воздух, у них был. Да, мы два раза быстрее, но, если так галопом скакать за нами обстреливая, то шансы сбить были. Но те так поступать не стали, а были уже очень далеко. Вот так я изредка выглядывал, и когда минут через пятнадцать те скрылись за гарнизоном, я сменил сестрёнку за штурвалом. Та опасалась сажать самолёт, а у меня всё же опыт был. Сели нормально. Дальше прогнав подальше пассажиров, мы с Леной занялись повреждениями. Сначала заделали пробоину, пуля натворила дел, попала в топливопровод, повредив его, потом ту закрутило, и она повредила часть бака. Шланги у сестрёнки в запасе были, так что топливопровод починили, управ течь, но сам бак дал трещину, узкую, но сочилось. Даже такой потере топлива я был против, и мы обдумывали что делать дальше. Щель была сантиметров десять по шву, с вмятиной от пули посередине, очень сложная штука для ремонта. Было бы оборудование уровня космической цивилизации, проблем бы не было, даже топливо сливать не потребовалось, так бы заделали, а тут что делать? Да ещё трещина снизу бака, всё давление на неё, может увеличиться.

Пока я раздумывал, поглядывая на трещину, сестра осмотрела весь самолёт, нашла ещё шесть пробоин, но никакого вреда они не причинили. Вернувшись, та поинтересовалась:

– Ну что, есть идеи?

– Клин тут не поможет. Хотя это была бы неплохая идея, вбил, тот разбух и заткнул течь.

– Разбух, усилил давление на трещину, и та расширилась, отчего потеря топлива только увеличиться, - задумчиво пробормотала Лена.

– Именно.

– Да, не подходит. Думай ещё.

– Жаль клея для ремонта обшивки не прихватили, это было бы временное решении проблемы, но нам бы хватило.

Неожиданно сестрёнка широко улыбнулась, сообщив:

– Это ты у нас недогадливый, а я, когда по складу искала запчасти, одну килограммовую банку со смолой прихватила. Самолёт деревянный, сколько простоял под дождями. Сейчас принесу.

Вернулась та быстро, мы приготовили смолу, и дальше, несмотря на течь, я стал вдавливать ту внутрь щели, и удерживая щепкой, её тоже сестрёнка принесла чтобы я этой едучей смолой не перемазался, стал ждать пока клей не засохнет. Минут двадцать пришлось простоять с поднятой рукой, которой прижимал щепку к трещине. Однако сработало, смола подсохла и течь прекратилась. Щепку я оставил на месте, не отодрать.

Пока шёл ремонт, всадники так и не появились, если офицер не дурак и видел бочки, то поймёт, что заправившись, мы улетели, и ему нас не догнать. Так что закончив ремонт, мы задумались, оставаться на месте, или лететь дальше. У нас едва сутки оставались, поэтому решили, что всё же полетим, пусть и днём, но сблизимся до нашей цели на минимальное расстояние. Уже через пятнадцать минут мы были в воздухе и поднимаясь на максимальную высоту, две тысячи метров, это чтобы с земли в нас трудно было попасть, полетели дальше. Передав штурвал сестре, я устроился в салоне. Спать уже не хотелось, и несмотря на то что остальные кто дремал, кто уже уснул, кто в карты играл, это отец с генералом, сам я устроился на лавке и прикрыв глаза ушёл в себя, медитируя. Пока выдалась свободная минутка, хотелось бы разобраться что у меня там за проблемы с аурой. Да, я не мог сейчас манипулировать энергией, истинное зрении мне не доступно, как и За Пазуха, но медитацией я могу попробовать взаимодействовать с аурой, подавая на неё энергию. Энергию жизни, а не маны, к которой у меня доступа не было. Я надеялся такими всплесками, точнее волнами, сбить или растворить жучок.