На третий вечер сэр Аскольд также сообщил о разоблачении в городе шпиона Октагона, действовавшего под видом купца-разгильдяя. Злодей уже успел во всем сознаться и был помещен в тюрьму в ожидании суда. Суд, к слову, предстояло вершить ей, Александре, – как только Стража подготовит для него все необходимые бумаги. Обычно на это уходило с дюжину дней, но если будет на то воля Регента, молодой капитан был готов поторопить подчиненных. Графиня заверила его, что особой срочности в сем деле нет.

Сэр Герберт, пребывающий где-то на линии соприкосновения с противником, прислал гонца: где, мол, «седла», миледи? Ему был направлен ответ в том духе, что принято решение формировать новое конруа непосредственно в Столице, и просьба – выделить надежного человека на должность баннерета. На что граф отписал, что непременно подберет такового, но пришлет позже, когда конруа будет более или менее укомплектовано – дабы не снимать никого зазря с боевых постов. Александру такой оборот устраивал вполне.

Сэр Эмиль пришел лишь однажды – со списком рабов, предложенных к выкупу в Провинциях. Бегло просмотрев его в поисках знакомых имен и не найдя таковых ни одного, графиня дошла до итоговой суммы, потребной на сделку, вздохнула и отправила советника к казначею.

– То есть выкупа не будет? – понял сэр Эмиль.

Вместо ответа она сняла с пальца драгоценный перстень и положила на стол перед рыцарем.

– Все, что могу дать вам лично я, милорд. Покажите его Мастеру Ною вместе вот с этим, – она наскоро начертала пару строк на листе гербовой бумаги – приказ казначею выделить деньги – и поставила подпись. – Пусть найдет остаток средств, где хочет, но рабов мы выкупим.

Уходя, сэр Эмиль до самого порога с сомнением качал бритой головой, но, как в тот же вечер узнала Александра от сэра Аскольда, золото на сделку у казначея советник в итоге получил.

Сам Мастер Ной также не преминул явиться на прием – с петицией, переданной через него Торговой Гильдией. В ней содержалась просьба удалить из Королевства купцов-разгильдяев – как было в старые добрые времена – или хотя бы обложить их коммерческую деятельность особой пошлиной. Но прежде чем подступить с бумагами, казначей со словами «в этом нет нужды, Ваше Сиятельство» протянул Александре ее кольцо, унесенное сэром Эмилем.

– В казне появились деньги, Мастер? – подняла брови графиня, надевая перстень на палец.

– Увы, миледи, – развел руками казначей. – Но и время снимать с себя последнее еще не пришло.

Петицию ему она вернула, обещав подумать над ней на досуге и велев пока намекнуть просителям, что восстановление монополии, буде такое состоится, потребует от Гильдии встречных жестов – сугубо добровольных, но едва ли дешевых. Мастер Ной заверил, что купцы это прекрасно понимают и готовы к диалогу.

Напоследок Александра поинтересовалась, почему такая петиция появилась лишь сейчас, а не раньше, при прежнем Регенте. Ничуть не смутившись, казначей признал, что обращался с подобной просьбой к сэру Виктору, но получил отказ.

Еще раз обещав подумать, графиня отпустила советника восвояси. Подробно и обстоятельно поговорить с ним – в том числе и о Викторе – она планировала позднее, после возвращения с задания своих юных гвардейцев.

За государственными делами не забыла она и про розыск, но на данном поприще, надо признать, преуспела не сильно.

Александра допросила слугу, отвечавшего за порядок в кабинете Виктора. Тот сообщил, что самостоятельно принял решение заменить ковер в кабинете, ибо тот был запачкан, отчистить же его на месте должным образом было бы затруднительно. «Сами понимаете, миледи: кровь, пепел… Да и вообще, миледи, этот ковер давно следовало поменять! Он изначально был несколько большего размера, чем требовалось, из-за чего вечно сбивался! Руки бы оборвать тому, кто его стелил, миледи! Вот новый – другое дело, подобран точно, тютелька в тютельку!»

– Пепел? – переспросила она, уловив в ответе странность. – Ковер был опален выстрелом?

– Нет, миледи. Пепел Его Милость просыпали на ковер накануне. А это дело такое, если сразу не оттереть – въедается намертво.

– Что за пепел? – спросила Александра. – Откуда он мог взяться в кабинете сэра Виктора?

– От сожженной бумаги, миледи. Большая ее часть была с утра в мусорной корзине, но часть, очевидно, просыпалась на пол.

– И много там было сожженной бумаги? – уточнила графиня.