– Заставлять ждать столь почтенных особ – дурной тон, – проговорила она, поднимаясь с табурета. – Что ж, мой ответ – да. Я согласна. Но прежде чем приступить к этим обязанностям, я желаю навестить Виктора на борту Лукреции.

– Реанимационная капсула непрозрачна, – заметил Гай. – Вы не сможете увидеть сына, тем более – переговорить с ним прежде, чем его состояние изменится к лучшему.

– Я это понимаю, – кивнула она.

– Что ж, тогда не думаю, что с этим возникнут какие-то сложности, – пожал плечами «глава». – Что-нибудь еще?

– Да. Пришлите мне цирюльника. Лучшего цирюльника. Я не имею права явиться к сыну в таком виде, – демонстративно развела она в стороны руки.

– Цирюльник уже ожидает вас в мыльне, «глава». В полной готовности также портной и сапожник. В сейфе – ваш знаменитый кортик. В ангаре – ваше «седло».

Даже так? «Седло»?! Сердце в груди Александры застучало с давно забытой частотой. Не засбоило бы с непривычки!

– В таком случае, идемте, «глава» Гай! – произнесла она вслух.

– После вас, «глава» Александра, – сделал тот шаг в сторону, освобождая путь к уже начавшей со скрежетом открываться за его спиной двери.

Равнодушно-ледяная серая крышка «саркофага» реанимационной капсулы неритмично подрагивала под ладонью. Пальцы коченели, белея, но Александра упорно не отнимала руки от гладкой матовой поверхности. Мысли ее путались, новая боль, поселившаяся в груди, смешалась, переплелась с прежней, казалось, давно забытой, но вновь пробудившейся. Где она? На Константине, возле умирающего Эдуарда, или на Лукреции, рядом с Виктором? Неужели ей теперь суждено потерять сына, как десять лет назад потеряла она его отца? Не услышав ни слова, не в силах пронзить затуманенным взглядом, продавить, согреть ладонью броню ледяной крышки?

– Медикус говорит, что основная опасность позади…

Александра вздрогнула, услышав размеренный голос «главы» Гая – что он здесь делает? Где Юлия – ведь это она привела ее сюда тогда? Ах, да… Юлию убил Черный Трон Гнезда – за то, что посмела претендовать на сверхдолжное и в назидание всем прочим гордецам. В назидание ей, Александре…

– Состояние стабильно, – продолжал между тем «глава», – но никто не берется уверенно предсказать, когда «крыло» Виктор придет в себя. И придет ли вообще.

– Я хочу остаться здесь, с ним… – прошептала Александра.

– Сожалею, «глава», но сие невозможно, и вы сами это отлично понимаете.

– Пять минут, – выговорила она.

– Но… Пять минут, – если Гай и собирался спорить, то, заглянув ей в лицо, передумал. – Оставляю вас, «глава».

Александра не ответила.

Ровно через пять минут – чтобы быть в этом уверенной, ей вовсе не требовался хронометр, – Александра вышла из госпиталя в коридор. Тот был пуст, если не считать девушки-нарты лет восемнадцати, притулившейся у стены на краешке узкого откидного сиденья, неподвижной и почти незаметной в полумраке дежурного освещения. На ней был поношенный кожаный колет, наполовину расстегнутый, из-под которого виднелся плотно сидящий серый шерстяной дублет, узкие штаны-чулки, заправленные в украшенные металлическими пряжечками полусапоги, – с заостренными мысами и без каблуков. У одного бедра – кобура разрядника, у другого – стальной кортик с прямым лезвием, браслета на левом запястье не было. Темно-русые волосы девушки были подстрижены – но не слишком коротко, на самой грани допустимого приличиями для оруженосца, глаза из-под разлетающимися арбалетными стрелами бровей смотрели вниз, в пол.

– Ольга? – полуспросила Александра, остановившись в паре шагов от девушки.

Та вздрогнула, подняла голову и поспешно вскочила на ноги, оказавшись ростом немногим ниже графини, но значительно уже в плечах, да и в талии, пожалуй, тоже. Повинуясь встроенной пружине, сиденье позади нее глухо стукнуло по обшивке стены, складываясь.

– Миледи? – вымолвила девушка, растерянно хлопая длинными ресницами. – Прошу прощения, я задумалась… Задремала, – поправилась она зачем-то.

«Немудрено», – усмехнулась про себя Александра. Насколько она понимала, девушка дежурила у входа в госпиталь уже не первые сутки. Без сна и без еды, надо полагать. По словам «главы» Гая, это именно она привезла на Лукрецию раненого Виктора. Успела вовремя – промедли еще каких-нибудь четверть часа, и спасти его медикусам драконьей крови было бы уже не под силу.

– Я леди Александра, – представилась она и после короткой паузы добавила: – Графиня де Тэрако.

– Де Тэрако? – ахнула девушка, но тут же, опомнившись, поклонилась. – Я Ольга, оруженосец сэра Виктора… Виконта де Тэрако.

– Я знаю, – кивнула Александра. – Идем со мной, Ольга.

– Прошу прощения, миледи, – снова подняла глаза на собеседницу девушка, – но я не могу этого сделать. Я должна быть здесь, возле моего господина.

«Я тоже», – чуть было не сказала графиня, но вместо этого произнесла с расстановкой:

– Сэр Виктор в реанимационной капсуле. Сейчас ему нужен медикус, но вовсе не оруженосец, даже самый верный. А драконья кровь не любит, когда в коридорах толпятся посторонние. Они все равно выгонят тебя, и хорошо еще, если не прямиком в шлюз, так что не спорь и пошли. Этим ты сослужишь своему господину куда лучшую службу, нежели, протирая до дыр чулки, сидя сиднем под дверью.

Почему-то Александра была уверена, что девушка продолжит перечить, и даже уже приготовилась рассердиться – на нее и на саму себя, неизвестно, на кого сильнее, но оруженосец лишь покорно кивнула.