— Спасибо.

— У меня для тебя тоже новость. Мы первую деревню Анода забрали.

— Правда?

Я переключился на карту и осмотрел свой кантон. Действительно, вот новый нейтрал, некий Пронто. Видимо, атака шла параллельно с моей, вот и внимания не обратил.

— Замечательно. Первый шаг сделан.

— Форт, я по поводу его и звоню. Он толковый, развивается быстро. Чувствую, что в нашей песочнице он свой потенциал зароет. Понимаю, что он всего лишь капитан третьего ранга…

— Как и я, как и Зверюга. Если чувствуешь, что пора к нам, то все правильно делаешь. Сильным можно стать только среди сильных людей.

— Вот примерно то же самое и подумала. Его к тебе в форт прислать или в кантон?

— В кантон, конечно. Там хоть какой-то официоз. Я сейчас еще Рамиресу наберу.

На собеседование я взял еще Самара. Все-таки он считался старичком, и хоть не был офицером, как тот же Рамирес, но я рассматривал его в качестве человека, на которого можно положиться. Кайри принял предложение со свойственным ему смирением и покорностью, прибыв раньше всех. Леха прилетел за минуту, злой и дерганый, судя по тому, как он оттолкнул НПС, попытавшегося придержать флаер. Неужели так быстро обломал зубы об новенькую?

Только после того, как все участники предстоящего мероприятия оказались внутри, я двинулся к кантону. Не должно мне выглядеть человеком заинтересованным, который бросает все свои дела ради нового перспективного новичка. Хотя так оно и есть.

Пронто оказался приятным мужчиной, всего на пару лет младше меня. Реального меня, а не вылепленного системой идеального. Новичку было лет тридцать два-тридцать три, чуть повыше меня, стройнее, с вьюном спутанных каштановых волос. С очень странной эмблемой на груди — длинными белыми и короткими черными полосками. Самое смешное, по его глазам, в которых смешалась великая скорбь с упорностью и уверенностью, я сразу понял — русский.

— Что это? — Указал я на изображение.

— Клавиши фортепиано, — принялся объяснять Пронто необычайно громким, полным жизни голосом. — Это такой инструмент, старый. Теперь таких почти нет, все больше сенсорные гитары, ханггрумы, сиборды, лазерные арфы, риктаблы. Настоящих музыкантов, таких как я, осталось считанные единицы.

— Глупая профессия, — заметил Рамирес. — Автоматизированные акустические системы могут воспроизвести любое произведение. Исполнят лучше всяких музыкантов, занимающихся фигней, вместо обучения нормальным специальностям.

— Это не профессия, это призвание, — мягко ответил Пронто. Видно, он привык за всю свою жизнь к подобным разговорам. — Но система не умеет того, что умеет человек во время исполнения.

— Ну и чего? — Нахмурился Леха.

— Импровизировать.

— Вот с этим ты попал по адресу, — решил я сменить тему разговора. О тонких слоях материи мира и философских проблемах бытия могут поболтать потом. — Нам импровизаторы нужны. Как тебя зовут?

— Антон… — Он немного помолчал, а потом добавил. — И Елисей.

— Это как? — Удивился я.

— Мать с отцом всю беременность спорили, как назвать первенца. Папаня был за Антона, мать за Елисея. Общего знаменателя не нашли. Вот отец тайком на четвертые сутки с рождения и зарегистрировал как Антона. Пришел потом, показал матери бланки, электронные подписи. А она женщина с гонором была. Подговорила медсестер, знакомого таксиста и сбежала из роддома. Рванула в сектор 4-23. Там был часовой пояс другой, — объяснил Пронто. — Отличался от нашего на два часа. И зарегистрировала как Елисея. Тогда же как раз была неразбериха с поясами, и каждый сектор устанавливал свое время. Так и живем. Мать до сих пор зовет Елисеем, а отец Антоном.

— И сколько уже лет прошло?

— Тридцать четыре, — ну возраст его я угадал почти правильно.

— Упорные у тебя старики. Ты говорил, что первенец.

— Ага, еще сестра и два брата: Анна-Мария, Елизар-Евгений и Олег.

— Боюсь предположить, что же произошло с Олегом, — постарался сдержать смех я.

— Да ничего, с ним они как-то быстро определились.

— Вот видишь, — повернулся я к тихонько ржавшему Лехе, — если долго и упорно работать друг с другом, то компромисс неизбежен. Пронто, тебя мы будем звать Елисей. Антон все-таки имя более распространенное, может еще какой-нибудь Антуан нарисуется. А вот Елисеи вряд ли будут.

— Один-ноль в пользу матери, — тихонько заметил Самар.

Больше сил держаться не было. Кабак взорвался дружным хохотом, причем Пронто гоготал вместе со всеми. Утирая выступившие слезы, и поглядывая на неодобрительно смотрящего НПС, я постарался взять себя в руки.

— Ладно. Рина тебе об основах рассказала?

— Да, про юниты, исследования, систему кантонов и голосования. Кое-что по боевке, как расставлять ударку, например, но немного, — признался Пронто. — Сказала, что таймингу и всем тонкостям нападения и обороне научат уже в «Защитниках».