– Тут должны быть ещё, – оповестил я почему-то отшатнувшихся от меня солдат. – Найти. Бить в корпус что есть силы. Не попадать под копыта и пасть. Осмотреть всё, каждый угол! Ну, чего встали? Вперёд!

Что-то со мной не так. Вроде мёртвых тел насмотрелся предостаточно – во всех видах. И смерти видел, в том числе и под своей рукой, во время операций… Ладно, потом пойму. Ч-чёрт, больно! Но яркость надо прибавить, а то жертв станет ещё больше. Твари-то видят в темноте…

— Медслужба?

– По окончательным данным шесть человек убито и тридцать один ранены, из них восемь — тяжело, – поднявшись с табурета, по памяти отчитался Колин. — На настоящий момент все раненые возвращены в строй.

– Спецсредства? – односложно спросил капитан Басс. До этого он против обыкновения молчал, предоставив ведение совещания своему заму.

– Потрачено одиннадцать единиц хранения, — всё тем же мрачным тоном ответил фельдшер, и не дожидаясь новых вопросов пояснил: — На двоих тяжёлых пришлось потратить по две порции. Ещё одну на раненого средней тяжести, чтобы исключить необратимые последствия и возможную инвалидность.

– Что по кухне? — бросив быстрый взгляд на начальство, спросил Фомоза.

– - Потерь живой силы нет, – подал голос знакомый мне повар-сержант, вставая. – Было двое раненых, легко. Ожоги. Твари умудрились своротить три кухонных печи, пока мы их выгоняли, сволочи! Порча утвари и посуды возмещена из складского резерва, процесс приготовления пищи восстановлен в полном объёме, отклонения в графике питания скомпенсированы.

– Интендантская служба?

– Люди не пострадали, – быстро протараторила крыса, заставив меня дёрнуться. Ну да, а тот рядовой на выдаче – он, кончено, человеком не был? – Материальный ущерб… значительный.

Кладовщик на секунду прервался, чтобы облизать пересохшие губы.

– Кроме повреждений помещений, – судя по брошенному на меня быстрому взгляду, неприязнь с интендантом у нас была взаимной, – зерна утрачено восемь мешков, это запас на полтора месяца. Убыль иных продуктов, среди которых клубни картофеля, лук, морковь – на полторы сотни килограмм. Также приведены в негодность разным способом тридцать шесть пар обуви, штанов типовых форменных двадцать восемь штук, элементов бронирования…

– Их тоже овцы погрызли?! – не выдержал сидящий справа от меня мужик с лычкой на рукаве. Как я понял, на совещание вытащили всех, кто хоть как-то отметился в происшествии с прорывом.

– Зато у вас всё замечательно с материальной частью, – неожиданно огрызнулся кладовщик. Причём едко так: – Ни одной стрелы не истрачено, ни одной вещи не порвано. Конечно, ведь дежурный десяток и должен пропускать врагов за периметр!

– Да мы!..

– А ну тихо, – негромко прикрикнул Басс, морщась. – Что там дальше, Фомоза?

– Десяток разведки, – подсказал лейт, глядя на меня. Чего было не отнять у замкома заставы Сим, так это умения скрывать эмоции.

– Дозорные на вышке заметили опасный манёвр группы изменённых, – ровным голосом отрапортовал я, – и немедленно подали уставной сигнал “к обороне на юг” и “враг внутри периметра”…

– Раньше, чем твари оказались внутри стен, – всё с тем же выражением лица дополнил лейтенант.

– …Что говорит о высочайшей квалификации личного состава десятка, – не меняя голоса закончил чужую фразу я и, не делая паузы, продолжил: – Так как сигнал “к обороне” касается всеголичного состава пограничного укреппункта, не задействованные в дозоре рядовые под моей командой выдвинулись к южной части заставы, где и вступили в бой. В результате мною и моими людьми было уничтожено четыре противника… из двенадцати.

– Сержант скромно умалчивает, что зачистка складов также велась под его командованием, – скривилась крыса. – С сопутствующим ущербом не хуже, чем от тварей!

Обвинение не было голословным: темнота, узкие переходы, неверное освещение – горящий на ладони язык пламени та ещё замена нормальной лампе. Ещё и чёртовы овцы, так же, как их не мутировавшие предки, оказывается умели замирать на месте, буквально не дыша. Одну такую мы чуть не пропустили. А когда тварь поняла, что всё-таки обнаружена, то бросилась на солдат. И не стоптала всех на своем пути только потому, что я своротил с полки прямо перед её носом первый же попавшийся под руки предмет, оказавшийся пятидесятилитровым горшком с сахаром. Сахарная пыль, словно порох, вспыхнула от открытого огня на моей руке, ослепив всех, кто рядом! Благо, пыли было совсем мало – сахар тут хранится не в виде привычного землянам песка, а в каменной твердости бульниках-”головах”. Только потому до пожара и не дошло, а я не заработал новых ожогов или чего похуже. Разумеется, солдаты (и их сержанты тоже), кое-как проморгавшись, после этого случая тыкали пиками в любую подозрительную тень. С закономерным результатом.

– Сопутствующий ущерб – неизбежное зло в таких ситуациях, – спокойно пожал плечами я. Когда происходит крупный косяк, начальство неизбежно начинает разбор полётов. И на ковёр тащит в первую очередь тех, кто больше всего приложил руку к разруливанию ситуации. Просто потому, что с них хотя бы есть что спросить, и ответ не будет состоять из извечного “оно само”. Что поделать: принципы управления одинаковы во всех мирах. – Насколько мне известно, причины одной смерти ивосемнадцати ранений также никак не связаны с атакой диких горных овец.