– Это я и сама отлично умею, – с обезоруживающей прямотой призналась Карина, заставив меня проглотить следующую ехидную фразу. – Научи меня с честью из них выходить. Когда на тебя напал волк, ты убил его не обнажая оружия, а когда на мой отряд – только гвардеец погиб.

Я было открыл рот, но в последний момент сообразил, что ляпать “для этого для начала надо стать Охотником и магом” – точно не стоит. Потому что Каре ими по любому не стать, но и от своей дурацкой навязчивой идеи рыжая точно не откажется. Твердолобая слишком. И, кажется, она не простила себе смерть подчинённого – не хватило, видать, декларируемого аристократизма чтобы посчитать чернь расходным материалом. А, значит, если я ей скажу “без шансов” – дурища просто пойдет и убьётся об ближайшую тварь: раз нет других возможностей всё равно – так чего тянуть с подвигом? А Басс ей по первой просьбе ворота откроет с огромной радостью – такое бельмо с глаз убрать.

– Я… не знаю, что тебе сказать, – после паузы осторожно обратился я дочке рыцаря. – Никогда не думал о своей жизни… в таком ключе. Дашь мне время?

– Разумеется, дам, – мягко согласилась Карина, плавно встала и забрала всё-таки у меня свою руку – едва успел отменить мышечный стан. – Буду ждать столько, сколько нужно.

Я так и остался сидеть на крыше, провожая бывшего вассала взглядом. Показалось или нет, что она облегченно вздохнула, когда я ей не отказал? Рыжая изящно перемахнула через бортик крыши…

– Бах-дзанг!

И судя по звуку, не удержалась на ногах. Кара… ну вот что мне с тобой теперь делать?

С караваном отбывало слишком много хорошо знакомых мне людей, чтобы я не пришел проститься. Улучшив момент, ко мне подъехал уже взгромоздившийся на лошадь Горец.

– Слышал про нападение с прорывом, – сказал он мне. – В штабе слышал, как офицеры друг другу пересказывали расширенное выступление Кристиана. Такие высокоорганизованные группы из умных стайных хищников характерны для глубинных территорий Шрама, у окраин их нет. И никогда не бывает – они за счет своей координации всегда находят пищу. И раз они тут и уже на клык укреппункт попробовали – кто-то или что-то их выдавило из зоны обитания…

– И мы даже знаем, кто, – закончил я за него. Плохо. Очень плохо.

– Гляди в оба и будь аккуратен, – подтвердил мой вывод маг.

– Да уж буду.

Чёрт. Чёрт! Теперь ещё и это – как будто мне всего остального для полного счастья не хватало! Мои разведчики будут просто счастливы везде и всегда ходить в броне и с оружием. Надеюсь, остальные последуют моему примеру. Может, всё-таки пронесёт, а?

14.

— Товарищ сержант, постройте личный состав, свободный от ведения наблюдения, для прохождения диспансеризации.

– Дисп… что? — такое впечатление, что младший командир прикидывал, сможет ли от меня сбежать, если что. Не сможет, конечно – куда тут нафиг деться можно? А одного шустрого, считающего, что от меня можно смыться, я уже парализовал на полчасика. Чисто в медицинских целях, ага.

— Обследовать бойцов буду, и, если кого надо – подлечу, – со вздохом пояснил я.

– А может…

— Посетить лазарет в личное свободное время? — подсказал ему я, изобразив заинтересованность. Видимо, не очень удачно изобразив, потому что Рубежник как-то судорожно сглотнул. Может, я тогда и перегнул палку – когда парализованного бойца на плече в лазарет притащил. Как муравей гусеницу. И чуток переборщил с эффектом воздействия на неокрепшие сознания Рубежников, ага. Но мне действительно уже было не до церемоний, вот и… М-да.

Помните, я жаловался, что должность сержанта практически не оставляет возможности заняться самосовершенствованием? Так вот, теперь у меня были проблемы поспать хотя бы шесть часов в сутки. Ума не приложу, как Колин со всем справлялся после того, как у него отобрали помощников? И ведь хватало же памяти помнить всех без ведения медкарт. Хорошо хоть выписки-выжимки мне оставил…

— Десяток, стройсь!
– - опасливо кося на меня глазом, скомандовал сержант. – Товарищ фельдшер, по вашему приказанию…

– Вольно, – махнул я ему рукой. – Дальше сам разберусь.

Так, ну и что тут у нас? Подозрение на гастрит? И последствия плохо сросшегося перелома ключицы, полученного пять лет назад. Прелесть. Работаем.

– Командир, там эта, опять!

Ага, “работаем”. Как же.

Я поднялся на стену от караулки следом за расхватавшими контр-штурмовые щиты пациентами. Это только кажется, что есть существенная разница между бойцом, замершим перед тобой специально для обследования и лечения, и стоящим в цепи на галерее. Главное, что не бежит никуда – но и тут, как говорится, есть варианты. Простенькие резидентные заклинания вроде той же парализации получались у меня с каждым разом всё быстрее и легче. За три недели прогресс выше, чем за… да уже смело можно сказать: последний год! Завтра – последний день осени, а я в Горловину прибыл незадолго до середины зимы. Потерянный год. Не бесполезный – именно потерянный. Сколько я всего нужного мог бы сделать, если бы занимался чем-то более продуктивным, нежели постижение армейских премудростей? Да уж, спасибо, папа. Надеюсь, тебя скоро всё-таки сожрут.

Не отрываясь от вливания Стихии, я бросил взгляд за парапет. Из низких, словно рукой можно достать, облаков падали редкие снежинки, но в целом видимость была неплохая. Особенно хорошо было видно сидящую метрах в пятидесяти под стеной гиену, усевшуюся на задницу и смотревшую на нас. Смотревшую с терпеливым ожиданием. Между щитоносцами, тоже не сказать что сильно напрягшимися, стояли лучники – но никто не стрелял. Бесполезно – а снаряды требовалось приберечь. Потому что в то, что следующий караван придёт по графику, не верил никто. Только не тогда, когда вокруг заставы крутится такое количество тварей. Точнее, не только вокруг Сим – по всей первой линии.