Самое смешное (если у вас хватит цинизма посмеяться) было в том, что сама Карина, уверен, была не в курсе происходящего. Во-первых, именно перед ней все пытались вести себя прилично и не выносить сор из избы. Во-вторых, социальные навыки у моего бывшего вассала всё так же пребывали не на высоте. Хотя казалось бы. Рыжая ведь пару лет до моего приезда в герцогство Берг фактически тащила поместье Бертран на себе, вполне успешно управляла сбором налогов и даже на ярмарку излишки отвозила в составе обоза. Но при этом что касалось её личныхвзаимоотношений с окружающими… К Рубежникам она обращалась строго на “вы” и с такой чопорностью, будто была не баронессой, а едва ли не королевой. Временами разражалась высказываниями на тему Долга и Чести, а на вопрос не желает ли её благородие чего-то, неизменно отвечала, что единственное желание её – совершить славный подвиг. Интересно, у неё рано или поздно всё-таки откроются глаза? Впрочем, я этого всё равно не увижу.

– И ты, – степень усталости Фомозы можно было понять уже потому, что он мне “тыкнул”.

– И я, товарищ лейтенант?

– Двенадцатый рапорт только за эту неделю, – покачал он в руках моё прошение, после чего упрятал пухлую папку с завязками. После чего предупредил: – Уйдёт только со следующим караваном через месяц. И… я сомневаюсь, что ответ будет положительным.

Пришлось безразлично пожать плечами: не говорить же, что у меня всё “на мази”? Так, месяц до отправки, на решение и, главное, возврат этого решения на заставу ещё полтора-два месяца… вторая половина осени, получается. В прошлый раз “попёрло” зимой – это тогда я нарвался на гидру на валу Шрама. Хотя и осенью уже было неспокойно – нариец в гости заглянул… Что ж, остается надеятся, что я всё-таки успею убраться отсюда вовремя, пусть и в последний момент. Если мой запрос удовлетворят, потому что если столько рапортов пачкой уйдёт – могут и не дать ход. Должны быть какие-то квоты, чтобы в случае чего застава не обезлюдила, а я, прямо скажем, не старослужащий, чтобы под них попадать. М-мать… Зато Ромар явно счастлив будет: такое количество людей, желающих убраться с Сим – это явный косяк командного состава укреппункта. Ну, в любом случае я сделал, что от меня зависело. Посмотрим, как прокрутятся шестерёнки военной машины… и не застрянет ли в них нечто рыжее. Блин.

13.

Я похлопал глазами, пытаясь понять, что меня разбудило. Нет, понятно, что горн, но вот почему? Обычный сигнал “внимание на...” не-дежурных десятков не касается. Что-то такое было… Сигнал давно затих, а я всё ещё соображал. Медведь мне в детстве на ухо наступил, но это было на Земле — а вот на счёт Арна я не был так уверен. В конце концов игрой на банджо и пением Роны я искренне наслаждался. Так что… Может, мне, конечно, и показалось, но тревога была сыграна… как-то неуверенно, что ли? Ладно, раз проснулся – до туалета дойду...

— Тутурруру!!! – новый сигнал застал меня за застегиванием бронекуртки. М-мать! Нападение на северную стену!

— Руки в ноги и за мной по готовности, – махнул я вываливающимся с лежанок зарубежникам. Чтобы эффективно командовать – надо ориентироваться в обстановке, чтобы ориентироваться – нужна оперативная информация, и получить я могу её только одним способом. Собственными глазами. Шлем на голову, копьё в руки — и бегом!

Басс и Фомоза, пытаясь удержать расползающуюся на глазах боеготовность, провели несколько учебных тревог, в том числе и ночных. Потому из казарм вокруг вырывался мат, витиеватый и не очень, но двери уже хлопали — моя собственная фора исчислялась какими-то секундами. Внезапные и внеплановые учения, правда, подняли нелюбовь к офицерам до новых высот: тех, кто не уложился в норматив, покарали изрядно, и, по их мнению, крайне подло. Через кошелёк.

Вообще-то денежные штрафы у Рубежников предусмотрены не были, скорее наоборот: за погибшего семье выплачивалась пенсия. Причём не сильно хуже его текущего жалования, которое большинство бывших наёмников тоже сразу отправляли семье, а не оставляли пылиться у казначея до положенной ежегодной увольнительной. Собственно, основной причиной перехода из вольных отрядов в регулярную международную структуру лучших бойцов человечества было как раз то, что все наёмники рано или поздно остепенялись. Встречали женщину своей мечты, находили дело, куда можно было вложить чудом накопленное за время удалой жизни “свободного меча”, просто вдруг задумывались о том, что уже тридцатник стукнул, почти старость на средневековый лад – а детишек-то и не нянчил. Кое-кто из бывших военных удачно встраивался в мирную реальность, но большинство, во-первых, кроме ремесла воина ничего не умело, а во-вторых…

Статус Рубежника давал не только гарантированный доход. В любой деревне, в любом городе к жене воина из Войска было совершенно особое отношение. А уж дети такого отца могли с полной уверенностью говорить “мой папка лучше твоего” — и никто из сверстников не мог возразить. Потому за места держались, шли на риск, готовы были отдавать свои жизни, если того требовали Долг и приказ. Потому за грубое нарушение Устава была введена смертная казнь -- но вот выгоняли уже принятых в Войско только в исключительных случаях. Подобный приговор надо было постараться заслужить.

Так что стопке начальственных рапортов могли и не дать ход – уж больно инновационным был подход. Но могли и дать – основные военные лидеры Рубежников сейчас убивали тварей и, возможно, умирали сами в составе экспедиционного корпуса. На первые места выдвинулись их замы и замы замов – те, кого уговорили остаться “на хозяйстве”, и кто сам не рвался. И, боюсь, на счёт штрафов – это я случайно напрогрессорствовал.

Нет, не предложил их лейту и кэпу, у меня всё в порядке с головой. Мы просто поговорили с Колином, под бутылочку не-воды. Он всё никак не мог оставить в прошлом тот случай, когда сержанта едва не прикончили свои же сослуживцы. А после другие сослуживцы устроили первым жестокий и страшный самосуд. С тем, что залётчиков сдавать под карающий меч Фомозе было неправильно, фельдшер в принципе был согласен – но концепция самосудов ему нравилась ещё меньше. Вот я и предложил ему как вариант решения денежные взыскания – недаром это самый распространённый тип наказания на Земле. Конечно, я просто трепался – застольный разговор, собеседник в депрессии. А военмедик, получается, проникся красотой решения – и вложил идею в нужные уши, зараза такая. Человек действия, мать его. Вот как чего хорошего придумаешь – черта с два заставишь местных делать. А вот такую хрень просто с языка снимают…

Всё это у меня в голове пронеслось, пока я бежал, не глядя сворачивая в нужных местах. Взглядом я удерживал освещенную галерею, проходящую поверху стены, потому с удовлетворением смог отметить: дежурная смена не подкачала. Уже выстраивалась с пиками и круглыми контр-штурмовыми щитами. Сейчас лучники появятся, и кто бы там не лез – обязательно огребёт. Если только это не Гидра, конечно, но её прибытие почти поголовно модифицировавшие себе глаза тёмным зельем Рубежники не пропустили бы. Когда по глазам бьёт вспышка – просыпаются сразу и все, никакого горна не нужно… А вот и лестница. Вспоминаю, как мне раньше, в начале службы, приходилось подъём вверх искать, и самому смешно делается.