— Теа, — сказал он, нарушая молчание, — я тебя люблю и хочу, чтобы ты стала моей женой. Прими кольцо, если ты согласна.

Женщина мгновение подумала, а затем кивнула, соглашаясь, и взяла кольцо.

— Помолвка в Вероне, — сказала она, мило улыбнувшись, — свадьба через полгода в храме Фрейи.

— В каком из них? — спросил Август, переживавший момент неистовой душевной бури.

— Неважно! — отмахнулась Теа. — В Вене или в Петербурге. Еще где-нибудь…

— В Петербурге, скорее всего, нет храма Фрейи.

— А что есть? — заинтересовалась Теа.

— Храм богини Макошь.

— Макошь? — подняла Теа бровь.

— Макошь славянская Церера, — объяснил Август.

— Ну, если, Макошь — это Церера, то меня все устраивает! Да, Август, я выйду за тебя замуж. А сейчас поцелуй меня и поехали в Верону!

В Вероне они, и в самом деле, обручились, но, если Август надеялся после этого на близость, он ошибался. Теа явно «ни о чем таком» даже не думала, и пускать его к себе в постель не собиралась. Вместо страсти и нежности состоялся еще один урок, и Август даже не нашел возможности спросить, сколько ей на самом деле лет. Вообще ни о чем не спросил, то ли проявив слабость, то ли, напротив явив дух истинного рыцарства.

— Давай поговорим о проклятиях, — предложила Теа.

Что ж, тема интересная и важная, но, увы, из тех, где штурмом ничего не добьешься. Слишком много накоплено знаний, слишком сложен для понимания предмет. Август, к слову, изучал проклятия долго — годы — и прочел на эту тему множество книг, но и сейчас затруднялся ответить на несколько отнюдь не второстепенных вопросов. Почему в одном случае сила проклятия — его действенность, если выражаться языком науки, — зависит от сложности формулы заклинания, а в других — от личного могущества колдуна? Почему неграмотные деревенские ворожеи способны иногда и проклясть, и снять проклятие так, как и не снилось ученым мужам? Относятся ли все проклятия к одному особому разделу магии или свой подраздел проклятий существует практически в каждой из ее больших областей? Проклятия, как, впрочем, и возможность их обнаружения и разрушения, доступны некоторым вербальным магам, — но не всем, — и тем волшебникам, которые работают с материальными инструментами: инсталляциями, пентаклями, травяными сборами и алхимическими субстанциями.

— Большинство проклятий имеют точную направленность и ограничены по времени, — рассказывал Август, время от времени «смачивая губы» вином.

— Что значит, ограничены по времени? — У Теа тоже был кубок с вином, но она к нему вообще не притрагивалась.

— В обычном случае, проклятия, в особенности, так называемые стихийные или импульсивные проклятия изначально крайне слабы с точки зрения вложенной в них энергии.

— А энергия, в данном случае, — тут же уточнила Теа, никогда не оставлявшая открытых вопросов, — это количество магии, затраченной на данное заклятие?

— Да, — кивнул Август. — Ты правильно запомнила. Но вернемся к ограничениям по времени. На первый взгляд, тут все просто. Мало магии — быстрый распад. Однако существует множество слабо-энергетических заклинаний, структура которых позволяет сохранять их эффективность на достаточно длительный срок. Причем опытный колдун может заранее определить время действия заклинания и его самоуничтожение по достижении цели. Сложно, но возможно. Все это верно и для проклятий.

— То есть, то проклятие, которое я наложила на Бабенбергов…

«Я! — привычно отметил Август. — Даже наедине все чаще Я, а не Она».

— Скорее всего, Теа, это было бессрочное проклятие. Вернее, проклятие до седьмого колена, — кисло улыбнулся Август. — Страшная штука, но, главное, неимоверно сложная. Такого рода гримуары и арканы доступны лишь очень сильным, опытным и сведущим именно в данном разделе магии колдунам. И ты, Теа, именно такая. Ведь это наверняка какое-то очень сложное, самоподдерживающееся заклятие, подпитывающееся от жизненной силы того, на кого оно наложено. Четко сформулированное. Настроенное на длительный промежуток времени. Привязанное не к конкретному человеку, а к крови. Притом к той компоненте крови, которая соединяет поколения.

— Как же мы будем его снимать? — Вопрос не праздный, и Август задавал его себе множество раз.

— Ты! — сказал он, мягко улыбнувшись красавице, сидевшей напротив него.

— Что я? — не поняла Теа.

— Ты будешь снимать проклятие, поскольку ты его и поставила. А я буду тебе ассистировать.

— Август, но я же не умею! — возмутилась Теа. — Я бы никогда не согласилась на это безумие, если бы ты не обещал все сделать сам.

— Обещал и сделаю, — улыбнулся Август, с интересом наблюдая за тем, как великолепно возмущается женщина. — Мы же об этом уже говорили, разве нет?

— Ну, да! — согласилась Теа. — Но я все равно нервничаю.

— Не нервничай, — предложил Август.

— Попробую, — неуверенно пообещала его невеста.

«Может ли так случиться, — уже не в первый раз задумался Август, — что в теле циничной развратницы поселилась девушка, еще ни разу не познавшая мужчину? Отнюдь не исключено…»

— Что ж, давай разработаем план, — тяжело вздохнув, согласился он. — Я собирался заняться этим позже… В Вене. Но, если ты настаиваешь…

— Я настаиваю! — Теа была настроена более чем решительно, и отступать в данном случае не собиралась.