— Пойдем, — Гер опять взял ее за руку.

Дара увидела впереди невысокие домики. Обычные летние домики небогатых дачников, вокруг них — огородики, парники. Домики окружали заборы из сетки-рабицы. Правда, все это пришло в упадок, и во многих местах рабица была прорвана. В одну из таких дырок они и пролезли. По тропинке, огибая кусты черной смородины, прошли к домику.

— Нужно попасть внутрь. Нам лучше отсидеться в доме, чем провести ночь в лесу.

Сказав это, Гер стал осматривать замок на двери дома. Замок был навесным, самым обычным, большим и проржавевшим.

— Я смогу его открыть.

Дара подошла к замку и вынула из волос шпильку с яркой бабочкой. Старый цыган учил ее не только мастерить оригами, но и вот таким вещам. Он не учил детей воровать, нет, наоборот, он говорил, что воровать нельзя. А объясняя, как вскрывать замки, он всегда говорил, что в жизни всякое может пригодиться, и иногда такие знания могут спасти жизнь.

Поковырявшись шпилькой в замке, Дара почувствовала щелчок, и через некоторое время замок открылся.

Видя это, Гер отвернулся. Он не хотел, чтобы она сейчас видела его лицо. Он в очередной раз убедился, что она всего лишь воровка, как и все цыгане. Без чести и совести. Очередное разочарование оставило неприятный осадок в душе. Сейчас он не хотел об этом думать, поэтому просто вошел внутрь и закрыл за собой дверь.

В доме было тихо, так, как бывает в пустых домах. Только шорох юбки цыганки нарушал эту тишину. Неплотные ставни пропускали лунный свет. Гер щелкнул зажигалкой и осмотрелся. Очень бедная обстановка, но домиком пользовались, судя по чистоте и оставленным вещам. Скорее всего, здесь жили только летом, пока тепло, а сейчас уехали до следующего сезона.

Пока Гер осматривался, Дара прошла к стене, где стояла двухкомфорочная плита, и висели три настенных шкафчика. Открывая их и заглядывая внутрь, она нашла то, что искала. Вернувшись к Геру, она дала ему свечку. Гер поджег ее, и стало намного лучше видно все вокруг.

После такого активного передвижения, Гер ощутил накатывающую усталость. Его ранение, хоть оно и было незначительным, еще кровоточило и теперь давало о себе знать болезненной пульсацией. Он подошел и сел на кровать. Пружины прогнулись под его весом, Гер прислонился к стене и прикрыл глаза.

Обернувшись на скрип кровати, Дара бросила взгляд на Гера и увидела большое темное пятно на его рубашке. Подойдя поближе, она поняла, что это кровь.

— Ты ранен?

— Пустяки, царапина, — не открывая глаз, произнес Гер.

— Можно, я посмотрю?

— Крови не боишься?

— Нет.

Очень аккуратно Дара стала расстегивать пуговицы на его рубашке, а потом приподняла подсунутый под нее кусок ткани, красный от крови. Приблизив свечку, она осмотрела рану. Дара не боялась крови, хотя вид ее был ей неприятен. Она с детства помогала взрослым женщинам, если те лечили кого-либо. Обычно это были дети, поранившиеся в игре. Но были и взрослые. У взрослых всегда были более серьезные травмы, иногда и пулевые. И присутствуя при таких перевязках, она не только смотрела, но и училась у старших, что делать. Такие знания были нужны для жизни, и поэтому Даре разрешали участвовать. Так что, видя рану Гера, она уже знала, что делать.

— Посиди так, — Дара опять прижала окровавленную ткань к его ране, — я сейчас все приготовлю и обработаю рану.

— Ты умеешь? — с сомнением в голосе спросил Гер.

— Да, — просто ответила Дара и пошла со свечкой к шкафчикам.

Проведя в них ревизию, она нашла то, что ей нужно. Самым ценным в найденном была бутылка водки, правда не целая, но для обработки и столько подойдет. Также она нашла аптечку, шовный материал и пинцет.

Затем сбегала на улицу. Она знала, какие листья растений ей нужны. Такие обычно растут на дачных участках.

Гер хотел остановить ее, но не успел. Он сидел и ждал, и неприятный холодок сомнения, что она сбежала, закрадывался в его сознание. Но вскоре Дара вернулась. Он видел, что девушка включила газовую плиту и поставила на нее кастрюльку и чайник. Вскоре в доме запахло травами.

Все это Гер рассматривал, полуприкрыв глаза. Усталость навалилась на него, и он понимал, что ему нужно время для восстановления сил. Когда Дара вернулась с улицы, неприятный червячок сомнения, глодавший его изнутри, исчез. Стало легче. Поэтому он спокойно отнесся к ее словам о том, чтобы он выпил водки для обезболивания и лег на кровать. Водка, растворяясь в крови, снимала напряжение. Он лежал и смотрел, как девушка суетится вокруг него. Она промыла его рану, обработала ее и стала стягивать края. Боли он не чувствовал, только небольшие покалывания. Он даже удивился этому, а в очередной раз приоткрыв глаза, увидел, что губы Дары шевелятся, как будто она говорит. В голове Гера промелькнула мысль о "заговаривании" боли, о таком он слышал. Хотя чему здесь удивляться — цыганка-ведьма. Но он не боялся ее, считая все это глупостью.

Наложив на его рану тугую повязку, Дара сняла с плеч Гера рубашку, пропитавшуюся кровью, и дала ему одеяло, которое нашла в шкафу. Затем она принесла дымящийся в чашке напиток.

— Выпей, это нужно… ты много крови потерял… да и рана быстрее заживет.

Дара смущенно протянула ему чашку.

— Колдовской напиток? — Гер это произнес с иронией в голосе.

— Нет, лечебный. У меня бабка знахаркой была. В детстве мне о травках лечебных рассказывала. Я ей лечить помогала.

— Ведьма, значит, потомственная.