— Я не люблю кашу… Можно я не буду это доедать, — понимая, что еще пару ложек, и ее просто вырвет, тихо произнесла Дара и подняла глаза на Ковало.

— Тебе принесли нормальную еду, но ты решила поиграть… Не стоит этого делать.

Ковало подошел к ней и, больно схватив за подбородок, поднял ее лицо.

— Теперь, я надеюсь, ты уяснила этот урок?

— Да.

— Ты затратила мое время, за это я жестоко наказываю.

— Пожалуйста… Не надо.

— Об этом нужно было раньше думать, — Ковало отпустил ее подбородок. — Иди в ванную.

— Я не пойду… Не смогу… Если они будут со мной… — на глазах Дары опять появились слезы. Но мысль о том, что с ней в туалет пойдут вот эти, была невыносима.

— Обещаешь, что больше такого не повторится?

— Да, — практически выкрикнула она, с надеждой смотря на Ковало.

— Иди. И недолго там — я жду тебя.

Дара метнулась в ванную и закрыла за собой дверь. Жалко, что дверь не запиралась, хотя такие мужчины могли ее легко плечом выбить. Тогда действительно — зачем замки? Понятно, что принимать душ она не стала, а вот умывалась долго, смывая с лица следы каши и слез.

Ковало, сев на стул, терпеливо ждал, когда девушка выйдет. Он и не думал, что ему удастся так быстро ее сломать… Опять же, у него был опыт ломки мужчин, а если и женщин, то явно не таких вот трепетно-нежных. Так что неудивительно, что небольшая грубость — и девушка испугалась. Хотя его порадовало, что не пришлось прибегать к другим методам. Смотря в эти глаза испуганного олененка, он еле сдерживал себя, чтобы не дать слабину. Так что хорошо, что она все поняла, напугалась и не будет больше дурить. Уж в этом-то он точно был уверен.

Когда Дара вышла из ванной комнаты, ее опять, грубо схватив, бросили на кровать и опять, подняв руки, приковали. Она в ужасе перевела взгляд на Ковало. Тот, подойдя к кровати, набросил на нее одеяло.

— Полежишь так всю ночь — подумаешь о своем поведении.

Она хотела попросить не приковывать ее, но видя его глаза, поняла, что он не переменит своего решения. Все присутствующие в комнате люди вышли, и последний выходивший выключил свет. Хорошо, что летняя ночь была лунная, и было не слишком темно. Дара лежала и смотрела в окно, туда, где была свобода и ее другая жизнь. В этих нерадостных раздумьях она и заснула.

Проснувшись, как всегда, с первыми лучами солнца, Дара лежала и ждала, когда придет этот страшный человек и снимет наручники. Ей повезло, что в эту ночь она от пережитого стресса провалилась в сон. Но, проснувшись, она ощутила, насколько это неудобно — лежать со скованными руками. Тело затекло и ныло. Даре хотелось встать, но приходилось просто лежать и ждать. Она прокручивал в голове произошедшие с ней события. Ей было обидно, что она упала с коня. Ведь если бы не упала, можно было попробовать и ускакать от них. Но только шансов удержаться в седле, когда на тебе надето столько юбок, практически нет. А ездить в брюках отец ей запрещал. Он вообще был очень строг к ее одежде — если не национальные юбки, то юбки, но длинные, практически до щиколотки, и никаких других вариантов он не приемлет. Дара смирилась с этим, да и нравились ей юбки, она всю свою жизнь так одевалась. Но, садясь в седло, она хотела бы надевать специальные бриджи — Дара видела такие в журнале. Они очень красиво смотрелись на всадницах и, наверное, в таких удобнее ездить верхом, да и шансов усидеть в седле больше. Только что теперь об этом думать?

Еще она постоянно вспоминала о своем коне. Хотя она и знала, что цыганская лошадь найдет дорогу домой, но все таки беспокоилась за него и очень надеялась, что он добрался до конюшни целым и невредимым.

Она думала и об отце — как он волновался за нее, узнав, что конь вернулся один. Интересно, он уже знает, что ее похитили? Наверное. Ведь эти люди похитили ее не просто так, а чтобы что-то от него потребовать. Может, денег? Хотя вряд ли — судя по дому, у этих людей предостаточно денег. Тогда зачем? Она, как и любая цыганская женщина, не допускалась до дел мужчин и поэтому не знала, чем занимается ее отец. Хотя, конечно, она иногда и подслушивала мужские разговоры, как любопытный ребенок, но не очень понимала, о чем идет речь.

В таких раздумьях она и провела время, пока в комнату опять не вошли. Сейчас Ковало был один. Он, подойдя к кровати, снял наручники и смотрел, как она трет руки и пытается подняться после такого неудобного лежания всю ночь.

— Надеюсь, ты усвоила урок? — видя, что девушка кивнула, он продолжил: — Снимешь с себя все эти юбки и помоешься хорошенько. Одежду наденешь другую — в шкафу сама подберешь себе, — Ковало кивнул на шкаф в углу комнаты. — И запомни — еще один такой фортель с твоей стороны, и я не буду добрым дядей. Ты поняла?

Дара вздрогнула от его голоса и закивала.

— Все поняла?

— Да.

Ковало вышел из ее комнаты, зная, что он свою работу выполнил. С этой девчонкой проблем больше не будет… Нет, будут. Но эти проблемы будет решать уже Гер. Раз он так хочет ее. Хотя, что удивительного — она красива. Только вот он уже свое отгулял, и у него Ирэн. А на всех других он теперь просто смотрит. Хватит ему уже развлечений — в свои сорок пять он нашел ту, с которой хочет быть. А эта цыганка — да, красивая, да и жалко ее… Вот странно — никогда никого не жалел, а тут жалость закралась. Ковало даже себе сам удивился — неужели у него может быть жалость?