Он понял. Окончательно понял. В эти минуты, когда у всех есть определенное место в СЛОКе. У Игоря такого рабочего места нет. А пассажиром он быть не хочет. Кукиш с маслом!..

Значит, десять толстых тетрадей в клеточку для теоретических дисциплин, десять тонких для первых лабораторных работ, цветные карандаши «Радуга», линейка на пятьдесят сантиметров, планшет с чертежной бумагой. В магазине «Железнодорожник» купить форму. Стоимость формы сорок рублей. Деньги взять у родных и потом вернуть из первых двух стипендий. Купить саженец любого дерева, какое по душе, и явиться с этим саженцем на субботник по случаю начала учебного года.

Игорь не знал, как быть с саженцем, какое дерево он хочет. Аля сказала — каштан. Игорь возмутился: где она в Москве видела каштаны!

— Видела, — настаивала Аля. — Ты плохо знаешь Москву.

— Я? Как свои пять пальцев!

— Не кричи.

Только тогда Игорь понял, что кричит.

— Поедем, покажу.

— Ладно. А куда!

— На Арбат.

— Ох Арбат, мой Арбат!.. — пропел Игорь.

Аля недавно вернулась с подмосковной туристической базы, где она провела часть летних каникул. Аля загорела, окрепла и как-то вдруг выросла. Или это так казалось, потому что она изменила прическу: отпустила волосы до плеч, и больше не было видно тоненькой шеи и высокого, как у мальчика, затылка.

Они поехали на метро до Арбатской площади. В вагоне почти не разговаривали. Все вроде бы решено: Игорь зачислен в училище. Новый этап в жизни. Но Игоря мучило, что он не сдержал свое слово — пройти за один учебный год два года в вечерней школе. Попытки оказались безуспешными, несерьезными и даже обидными. И виноват в этом только один Игорь. Продержался каких-то два жалких месяца, и то — в вечерней школе, а к испытаниям даже не приблизился. Служил чиновником. Акакий Акакиевич. А поклялся так ответственно, что этого никогда не забудешь. Это мучило Игоря, не давало покоя. Может быть, впервые в жизни мучило так больно и серьезно.

С места испытаний СЛОКа Борис Андреевич прислал письмо. За письмом Игорь ходил к Прекрасной Елене. Она не посмеялась, не пошутила, что Игорь остался в Москве, а лаборатория в основном уехала на испытания.

Как всегда, сидела за рабочим столом. Тщательно затачивала карандаши, крутила ручку машинки. Кажется, она любила это занятие. Передала Игорю письмо и снова — за свою машинку.

Игорь сказал:

— Гуд байте вам.

Елена серьезно ответила:

— До будущего.

Она не намерена была шутить.

Когда Игорь выходил из кабинета, он столкнулся в дверях с женщиной, удивительно похожей на Елену, только постарше. Игоря поразил дальнейший разговор Елены с женщиной.

— Скоро займешь мое место, — сказала Елена.

— Директор берет меня?

— Кажется, берет. Тебя все всегда берут.

— Как и тебя, сестренка.

— Хочешь откровенно?

— Хочу, дорогая.

— Презираю тебя!

— Волосы напрасно лакируешь, — невозмутимо сказала женщина. — Не злоупотребляй живописью, около глаз в особенности.

— Ты бы лучше к мужу ехала. Он ведь из-за тебя там.

Ирина!.. Вспомнил… Жена Скудатина. Он ее видел в железнодорожной милиции. Ну, не жена, та самая…

Ее вызывали в милицию, чтобы подтвердила личность Скудатина, потому что его документы остались в электровозе. И это — сестра Елены?! К черту обеих! Образцы сезона. Но в глубине души Игорь понимал, что, может быть, не совсем прав по отношению к Елене. Но так ему сейчас было легче.

Письмо от Чеботарева Игорь прочитал тут же, в коридоре.

Борис Андреевич писал, что если Игорь окончательно решил посвятить себя скоростному локомотиву, то он должен последовательно к этому идти. Так и было написано — «последовательно». Потому что «должна быть устойчивость против схода с рельсов». В этом всегда присутствует коэффициент вероятности. У Игоря прежде коэффициент был угрожающим. Теперь значительно уменьшился. Должен стать минимальным. Слово «минимальным» было подчеркнуто жирно. Поставлен восклицательный знак. «Испытания СЛОКа, — писал Борис Андреевич, — продвигаются согласно программе: исследуются тормозные и шумовые характеристики; температура поля газовой струи; ходовые и динамические качества».

Потом, очевидно рукой Беседина, было дописано: «Падая и поднимаясь, ты растешь, горлопан!»

Значит, последовательность во всем — и при испытаниях СЛОКа, и в жизни Игоря. Правильно сделал Игорь, когда ушел от СЛОКа. Теперь он точно знал, какое рабочее место в жизни ему нужно. Позарез!

Каштаны в центре Москвы! Липы, тополя, а не каштаны на площади и на новом Арбате. Возле библиотеки имени Ленина тоже липы, тополя. Что Игорь, не помнит?

Он проиграл — это были настоящие каштаны: и у библиотеки Ленина, и на Арбатской площади.