Игорь шел по коридору, нес на голове скрепки. Он готовил себя к встрече с Еленой. Он не очень понимал, куда и к чему могут привести его отношения с Еленой, но что-то в этих отношениях с каждым разом непонятно обострялось и приближало Игоря к Елене.

Коробка скрепок на голове — дурашливость, своеобразная защита от Елены.

В приемной Елены не было. На столе лежала раскрытая пудреница и тоже открытый тюбик губной помады, похожий на маленький артиллерийский снаряд.

Кто-то подошел сзади и быстро снял у него с головы скрепки. Игорь испугался, решил, что это директор, но оказалось — Елена. Она стояла совсем близко. Он чувствовал ее дыхание, запах ее налакированной прически, чем-то напоминавший конфеты «Театральные».

— Где депеша из Казахстана? — спросил Игорь нарочно грубо.

— Нет никакой депеши.

— Ну чего ты? — нахмурился Игорь, потому что Елена придвинулась к нему еще ближе. — У тебя что — конъюнктивит? — Игорь имел в виду подкрашенные фиолетовым ее глаза.

Елена промолчала. Казалось, Игорь победил.

Но вдруг Елена затарахтела коробком, как кастаньетами, и начала в такт, ловко и красиво танцуя, наступать на Игоря. Он оглянулся на дверь, ведущую в директорский кабинет.

— Василия Поликарповича нет, — пропела под тарахтение скрепок Елена. — Я одна здесь. Испугался, князь Игорь?..

Когда он решил, что не сделает больше ни шагу назад от наступающей Елены, раздался звонок, который своей пронзительностью перешиб возникшее между Игорем и Еленой очередное острое напряжение. Звонок возвещал об окончании рабочего дня.

…Что-то в поведении Игоря стало смущать Галину Степановну. Новые заботы у сына, вокруг него новые люди. Галина Степановна знает, что среди новых забот и людей очень важно не потерять, не забыть старых друзей. Не обидеть невниманием, не оскорбить занятостью. Тем более — Алю. У Игоря на уме реактивный локомотив. В доме только и разговоров — вход СЛОКа в туннель и выход из туннеля. А каким будет взаимодействие встречных поездов? А газовый хвост — будет удерживать поезд в колее? Это все слова Чеботарева. Игорь их только повторяет. Влияние Чеботарева. Неплохое влияние, конечно. Но, к сожалению, не единственное, это очевидно. У Игоря появилось не свойственное ему прежде желание прифрантиться. Отпустил коротенькие бакенбарды, каждое утро разглядывает себя. Однажды спросил:

— Я старше с бакенбардами?

— Зачем тебе это?

— Все сейчас с бакенбардами.

— Для чего?

— А просто так.

Но Галина Степановна почувствовала, что не просто так. Не иначе — девица. Наверное, старше его. Когда он с Алей, он совсем другой. Никаких бакенбард и заграничных наклеек на рубашке. Откуда у него взялись эти наклейки?

А может быть, просто мальчик повзрослел? Бакенбарды, наклейки. Что поделаешь. Прежде он носил на поясе большую самодельную пряжку и металлический браслет. Мода у каждого возраста своя.

Галину Степановну не покидало чувство, что Игорь при всей своей занятости все еще мечется, ищет себя. Где-то он на перепутье, а на перепутье любая тропинка может легко увести с дороги. Галина Степановна не переставала мечтать о невестке. И лучшей невестки, чем Аля, она не ждала. Хотя и понимала, что все это преждевременно, наивно с ее стороны, даже смешно. Но все равно Аля — это надежно, в ней мать видит счастье своего теперь единственного сына.

…Фабрика учебно-наглядных пособий Московского железнодорожного узла расположена в здании депо, рядом с клубом.

В первом цехе горел дневной свет. Приятно пахло канифолью, горячими паяльниками. От паяльников, когда их очищали бурой, взвивались голубоватые, как от сигарет, дымки. Ребята из училища собирали схемы — сквозные станции, разъезды, обгонные пункты, ограждения.

Игорь увидел Виталия Ефимочкина из Тосиной группы. Виталий обрадовался, подбежал.

— Чего пришел?

— Здесь должна быть модель СЛОКа, — сказал Игорь. — Я хочу посмотреть. А ты чего?

— Я бригадиром тут.

— Как же электровозы?

— Здоровье… Временно паять буду.

Игорь понял, что спросил об электровозах неудачно.

— Я не знал.

— Да что ты. На электровозе я все равно буду. Не курю. Гимнастика, режим. Пан спортсмен. Ну, а ты определился?

— Я в испытательной группе СЛОКа.

— Загибаешь.

— Не загибаю.

— СЛОК, — повторил Ефимочкин. — А с чем его едят? Модель тут стоит. Мы ее на втором курсе делали.

— Поглядеть пришел. Тося знал о СЛОКе?

— Заказ выполняли на фабрике для авиационного КБ, чтобы проверить на аэродинамику. А нам зачет поставили.

Виталий повел Игоря в соседний цех. Игорь шел и думал, почему Тося никогда не рассказывал ему о СЛОКе? А что вообще он мог сказать Игорю о себе, о своей работе? Именно — ничего. Игоря это не интересовало. Чему ж удивляться? Это теперь Игорь бредит СЛОКом, теперь для него так важно оказаться причастным к железной дороге. Может, все-таки Тося незаметно подвел Игоря к себе, к своему увлечению, к своей работе. Не специально, не навязчиво. Может быть, Тося считал, что Игорь здесь найдет себя, что это для братишки — нормальный путь? Как теперь узнать?