Шрифт:
Я благополучно вышел на заданную позицию, присел за кустом и замер. Вроде всё тихо. Минут через пятнадцать напротив моего укрытия остановился автомобиль. Из него наполовину высунулся человек и махнул рукой. Олег!
– Быстрее! – услышал я его приглушённый шёпот.
За долю секунды я покрыл расстояние до машины, нырнул в приоткрытую дверцу и плюхнулся рядом с водителем. За рулём сидел Олег, Сашок занимал всё заднее сидение.
– Ну, тронулись, – скомандовал сам себе Киселёв.
– Куда едем?
– Куда скажешь, лейтенант. Теперь ты командуешь парадом. Мы с Сашком своё дело сделали.
– На Павелецкий.
– А потом?
– В Саратов. Согласно полученной инструкции.
– Я так и думал, что это произойдёт не в Москве.
На вокзале мы первым делом узнали расписание поездов. До отхода поезда на Саратов было ещё два часа.
– Ну всё, Олег Киселёв, дальше я сам. Ещё раз спасибо тебе за помощь, тебе и твоему другу.
Я крепко стиснул его руку. Однако Олег не спешил её разжимать.
– Погоди, лейтенант. Давай потолкуем. Время ещё есть. Прогуляемся, не против? Сашка, подожди нас здесь, мы скоро.
Мы вышли на привокзальную площадь. Я только сейчас заметил, что заметно подморозило. Похоже, синоптики не соврали: грядут сильные морозы. Хорошо, что я взял с собой тёплую одежду.
– Слушай, лейтенант, – приступил Олег, – не хочу быть навязчивым, но я собираюсь ехать с тобой.
Я остановился.
– Со мной?
– С тобой. – Он выдержал паузу. – Понимаешь, всё это очень серьёзно. И опасно. На карту поставлено слишком многое – речь идёт об интересах государства. Кроме того, папка стоит большую кучу денег, а это значит, что за тобой будет организована настоящая охота. Судя по твоему сегодняшнему визитёру, охотников заполучить её уже сейчас хоть отбавляй. Не удивлюсь, если о ней уже пронюхали зарубежные спецслужбы. Крыс везде хватает.
«Крысы, крысы кругом! Берегись крыс!» – вспомнились мне вдруг последние слова майора Куценко. Меня поразило, насколько эти слова были созвучны сказанному только что Олегом Киселёвым.
– Я ознакомился с содержимым папки, – продолжал Олег, глядя мне прямо в глаза, – и принял решение. Я еду с тобой, лейтенант.
Я с сомнением покачал головой.
– Это мой долг. У меня нет выбора, я дал слово. А тебе-то это зачем, сержант?
– В отличие от тебя, лейтенант, у меня был выбор. И я его сделал. В конце концов, теперь это и мой долг. А если честно, то просто не хочу оставлять тебя один на один с бандой головорезов. Я ведь не забыл девяносто пятый, лейтенант. И ты помнишь, я знаю. Неужели ты думаешь, что после всего, что мы пережили вместе в этой грёбаной Чечне, я смогу оставить тебя одного? Плохо же ты меня знаешь, лейтенант!
Почему-то его слова меня сильно взволновали. Чтобы скрыть нахлынувшие чувства, я достал пачку сигарет и закурил. Предложил Олегу – он взял.
– Я сейчас на вольных хлебах, лейтенант, ничто меня с прошлым не связывает. Ни с прошлым, ни с настоящим. Один я в этом мире, понимаешь. Ни жены, ни детей – никого. Деньжат подзаработать успел, да тратить так и не научился. Не так воспитан, наверное. Ты меня пойми, лейтенант, хочется настоящего дела, чтоб польза от этого была. А то ведь, не ровен час, сопьюсь. Другого-то я ничего не умею – только убивать и водку пить. Война другому не учит, будь она проклята. Да ты и сам это знаешь.
– Знаю, сержант. Принимаю тебя в свою команду.
Мы крепко обнялись.
– Давай свой паспорт, лейтенант. Я за билетами, до Саратова. На троих.
– На троих?
– Сашок едет с нами. Я без него никуда. А он – без меня. Ты не пожалеешь, лейтенант, это не парень, а клад.
Я махнул рукой.
– На троих так на троих.
На душе было легко и спокойно. Я был не один, нас была целая команда.
9.
Мы заняли целое купе. Олег приплатил проводнику, чтобы к нам больше никого не подсаживали. Александр тут же запрыгнул на верхнюю полку и завалился спать. Вскоре сверху послышалось мирное посапывание.
А мы с Олегом расположились внизу, за столиком. Запасливый сержант извлёк из сумки, которую предусмотрительно прихватил с собой из дома (знал ведь, подлец, что удастся меня уломать!), целую гору подходящих случаю продуктов: соленья, колбасу, варёную картошку, чёрный хлеб, а венчала всю эту царскую снедь бутылка «Завидовской охоты». Где уж он её откопал, не знаю – спиртзавод в Лотошино, где разливали эту лучшую в России водку, уже пару лет как обанкротился.
Олег вскрыл пузырь, налил по стопарику.
– Ну, будем. За успех нашего предприятия.
– За то, чтобы вернуться домой живыми, – поддержал я.
– Да уж неплохо было бы.
Мы выпили, от души закусили. Только сейчас я понял, насколько проголодался.
– Странный парень, – указал я кивком на верхнюю полку. – Где всё-таки ты его откопал?
Дохрумкав солёный огурчик (под хорошую водочку да ядрёный огурчик – никаких фазанов с трюфелями не надо!), Олег поведал мне такую историю.
– Нашёл я его на вокзале. Это было примерно с полгода назад. Парень был в плачевном состоянии, натуральный бомж. Оборванный, грязный, голодный. Сидит, неприкаянный, отрешённый, на полу, где-то в углу большого зала и раскачивается, словно китайский болванчик. Люди мимо него снуют, чуть не перешагивают, а он ничего не замечает. Таких бомжей на вокзалах хоть пруд пруди, но этот меня чем-то зацепил. Может быть, тем, что ни у кого ничего не просил, подаяние не клянчил, как другие. Накормил я его от пуза, денег дал, он за мной и увязался. Идёт поодаль, дистанцию держит. Делать нечего, притащил его домой, благо, один живу. Жена-то от меня, как с первой войны вернулся, ушла. Всё вывезла, стерва, даже мебель. Ну да Бог ей судья. Отмыл я пацана, одел во всё чистое. И оставил. Нехай, думаю, живёт, вдвоём как-то даже веселей. Но парень со странностями оказался. Во-первых, немой, хотя и слышит всё. Во-вторых, какой-то, как бы это сказать… неадекватный, что ли. Держится странно, движения угловатые, словно ломает его всего. Может, думаю, с психикой проблемы? Знаешь, обычно они себя так ведут, психи которые. Потом присмотрелся, пообщался, гляжу – нет, с головой у парня всё тип-топ. Но, чувствую, давит его что-то, крепко давит. Согнула его жизнь, шибанула, а выпрямиться сам не может, силёнок не хватает. Молодой совсем ещё пацан, зелёный, закалки жизненной нет.