– Почему тот столик, так на нас пялиться? – спросил Глеб, смотря в сторону, где сидели ребята постарше.

– Это сектор В. , - пояснила Аля. – Наверно, смеются с моих волос.

– Нет, они на Соню смотрят, - Глеб ткнул меня локтем в бок.

Я понимала, о ком они говорят, это те двое, которые будто выбрали меня для своих насмешек. Этот парень, с рыжими волосами и хитрыми, лисьими глазами, с самого начала показал мне свою неприязнь. Только мне было не понять, откуда дует ветер. Почему все разом решили, что я отличный претендент для издевок. Я не сделала никому ничего плохого, так ведь?

– А что плохого в твоей прическе? – нахмурился парень. – Ты похожа на современную дочку русалочки Ариэль! Мне нравиться твой стиль! Или нет! Я играл в одну клевую игру, и там была королева эльфов! Ты очень на нее похожа!

– Спасибо, - щеки Али порозовели, и она принялась за компот.

– А вот тебе, Соня, надо бы подстричь свою косу, пока мы об нее не начали спотыкаться, - пошутил он, и Алька поперхнулась.

Я покивала головой, в знак согласия, хотя по-настоящему была другого мнения. Мне нравились мои длинные волосы, и мне не хотелось их лишиться.

Я чувствовала, что те парни, из сектора В. не отводят глаз, но держалась непринужденно. Я молчала, делая вид, что не замечаю их. Мои соседи о чем-то болтали, но это ушло на второй план. Моя спина чувствовала опасность, и поэтому плечи находились в постоянном напряжении. И не неспроста.

Через минут пять, со звуком, об мою голову шмякнулась каша и кусками сползла по лицу. От недоумения, я медленно подняла голову и встретила широко распахнутые глаза Али. Тогда я поняла, что это был не сон, и часть столовой еду угодила мне в макушку. Зал залился хохотом, а я покрылась красными пятнами. В тот момент, моя унизительная сказка только началась. Мне не сложно было догадаться, откуда прилетела мина и я повернулась в их сторону. Парни злостно смеялись, и было понятно, что они довольны собой.

– Я помогу тебе, - с сочувствием в голосе, Глеб вытирал меня салфеткой. – Говорят, злаки полезны для волос.

Мои глаза наполнились слезами, потому что я была слабой. Я могла подойти и надеть на голову тарелку одному из них, но оставалась сидеть на месте. Чего я боялась? Более дерзкого ответа? Наверное.

– Вот придурки, - зашипела Аля. – Куда вожатые смотрят? Почему они позволяют такое?

– А сами про какую-то дисциплину говорят, - возмущался Глеб, размазывая кашу по моим волосам.

– Не надо, - мой голос поломался, и я встала из-за стола. Сквозь толпу и насмешки, я двинулась к выходу, со всей силы сдерживая поток слез.

Когда я стояла в нашей комнате, возле умывальника, я все же дала волю эмоциям. Но, остановилась, когда дверь открыла Волкова. Я сжала челюсть, чтобы стерпеть ее присутствие, но ее комментарий меня сильно удивил.

– Это было подло, - сказала она. – Не позволяй такого больше.

Девочка взяла уличную обувь и вышла из комнаты. Теперь, моя обида плавно перетекла в гнев. Никогда не думала, что скажу это, но она права. Если эти парни устроили мне войну, но я не буду сдаваться. Я не позволю объявлять на себя охоту. Где угодно, но только не здесь. Если я споткнусь, шанса подняться не будет. Это не то место, где позволено проявлять слабину.

На прогулке, перед уроком психологии, меня никто не замечал и больше не трогал. Да и мерзкий дуэт не попадался на глаза. Аля и Глеб не поднимали эту тему, и мне стало немного легчать. В перерыве нам дали таблетки, с виду похожие на большие пилюли. Только потом, я узнаю, что это было подобие транквилизаторов. Это нужно было для того, чтобы привести нас в состояние затуманенности разума. Одной таблетки, для этого было недостаточно. Нам нужен был целый курс. А пока, ни о чем неподозревающие дети, с радостью глотали свои витаминки.

После прогулки, все два сектора, собрали на небольшом участке поля, который находился за изгородью, за колонией. Нас встретил директор лагеря – Герман Сико. От уведенного, моя кожа снова покрылась мурашками. Мы стояли напротив деревянных крестов, похожие на памятники. Под ними были вырыты неглубокие ямки и лежали лопаты. Все присутствующие заметно растерялись.

– Добрый день, дельфины! – поздоровался Герман. – Сегодня, вам предстоит особая, специфическая терапия! Этот тренинг, может показаться вам шоковым, но поверьте, он обязателен для исправления!

К нам подошли наши вожатые и вручили каждому его папку «Личное дело».

– Ваше наплевательское отношения к своей жизни, а в первую очередь к самим себе, можно искоренить раз и навсегда! – продолжал директор. – Избавьтесь от пороков! Закопайте свои прошлую жизнь!

Не трудно было догадаться, что именно от нас требует Герман, и все покидали свои папки в ямы. Я помедлила. Я смотрела на свои инициалы, написанные черной ручкой, и не могла пошевелиться. Разве это нормально? Мне казалось, что проводить подобные обряды неправильно. Это может быть черева-то для нас! Но, сдалась и папка выпала из рук в сырую землю. Я была готова на все, лишь перестать выделяться среди дельфинят.