Хотя он мог понять эту тревогу, он отказался позволить кому-либо повлиять на него, поступая так, хотя он знал, что, возможно, это было неправильным.

Ни Дженнифер, ни Мак, ни кто-либо из мужчин не виноваты в том, что их похитили. Они подвергались жестокому обращению в его Империи, отчасти потому, что он ей не уделял достаточно пристального внимания. Обеспечение их основных потребностей никогда не компенсировало бы того, что произошло, но это было все, что он мог сделать, поскольку он не мог вернуть их обратно домой.

Лирон открыл было рот, чтобы сказать ей это, когда обратил внимание на то, как гармонично она смотрелась в объятиях Трейвона. На то, как руки его давнего и самого надежного друга так бережно были обернуты вокруг нее. Он никогда не видел Трейвона таким раньше и на мгновение подумал, что еще один из его людей обрел свою истинную пару с человеком. Но бусина истинной пары Трейвона все еще была в его волосах вместе с его бусиной Эша, которую, по-видимому, Дженнифер не хотела принимать, хотя была готова жить с Трейвоном, человеческие женщины были странными существами.

— Это уже расследуется, — сказал ей Лирон. 

 — Итак, как же ты относишься ко мне? — спросил Трейвон.

Они закончили разговор с Лироном, и Трейвон пообещал своему Императору, что с восходом солнца он организует поиски в гайрдине.

Дженнифер подняла глаза, чтобы встретиться с сияющими голубыми глазами, пристально глядящими на нее. Что она должна была ответить на это?

— Дженнифер? — нахмурился он в ответ на ее тишину. — Скажи мне правду, ведь так всегда должно быть между нами.

— Правду? — спросила она слабо.

— Да.

— Я боюсь, — призналась она, ища его взгляд.

— Меня?! — он отпрянул в кресле, как будто его физически ударили.

— Нет! — тут же возразила она, положив руку ему на грудь, прежде чем продолжить гораздо тише. — Я знаю, что ты никогда бы не навредил мне, Трейвон, но я лучше, чем кто-либо знает, как быстро может измениться жизнь. Как вещи, которые мы принимаем как должное, могут внезапно исчезнуть.

— Ты говоришь о ганглианцах, похитивших вас с вашей планеты.

— Нет, я говорю о том, что сегодня мы могли бы жить вместе, но завтра… завтра появится твоя истинная пара и потом тебя не станет рядом со мной, — она потянулась, прикоснувшись к хрустальной синей бусине с серебряными завитками, которая были его бусиной истинной пары.

— Ты думаешь, что я брошу тебя… — сказал он голосом, полным боли.

— Нет. Я верю, что ты порядочный мужчина и что, если я приму твою бусину Эша, ты будешь чувствовать себя обязанным остаться со мной, хотя твое сердце будет принадлежать другой.

— Я могу поклясться, что этого никогда не случится, — сказал он ей, осторожно прижимаясь к ней щекой.

— Нет, ты не можешь такое обещать, — прошептала она, сморгнув слезы, которые хотели наполнить ее глаза.

— Да, я могу. Потому что мое сердце больше не принадлежит мне, оно принадлежит тебе.

— Трейвон… — услышав эти слова, она поняла, что проиграла битву со слезами, и те начали течь по ее щекам.

— Я люблю тебя, Дженнифер, — большие пальцы осторожно вытерли слезы. — Мне не нужно видеть мои бусины в твоих волосах, чтобы знать, что ты создана Богиней именно для меня.

— Но…

— Нет, нет, я знаю, что ты не хочешь услышать это от меня. Чтобы ты никогда не узнала, что ты сделала для своего Тодда, но я знаю, что ты для меня единственная женщина! — с этими словами он накрыл ее губы требовательным поцелуем.

Дженнифер оставалась совсем неподвижной на мгновение, ошеломленная не из-за его слов, а из-за абсолютной убежденности за ними. Она не понимала, как сильно ей нужно было их услышать. Не понимала, как они добрались глубоко внутрь нее и наполнили то место, где было так холодно и пусто после смерти Тодда. В последнее время в ее жизни так много сомнений, столько неопределенности, это заставило ее понять, что пришло время для нее либо полностью принять то, что Трейвон предлагал, либо полностью уйти и остаться в одиночестве… навсегда.

Поднявшись, она схватила его за косы и подтянула ближе, погрузившись в его поцелуй, полностью приняв свое новое будущее. Будущее с Трейвоном.

Трейвон сразу почувствовал изменение в ней, но не знал, что это значит.

— Дженнифер? — он немного отстранился, чтобы взглянуть в ее глаза.

— Я люблю тебя, Трейвон, — она, наконец, произнесла это вслух и поняла, что этот груз наконец-то упал с ее плеч. У нее был Трейвон, а у него была она.

Трейвон знал, что его глаза сверкают, потому что он видел их отражение в ее. Их блеск делал ее похожей на кализианку, но он знал, что это не так, и поблагодарил Богиню за это. Ибо он знал, что она принесет что-то в его жизнь, чего никогда у него не было бы с женщиной его расы, и он не мог больше ждать.