Голова Харкинса повернулась обратно, он опять уставился вперед. Сердце билось, кожа была холодна. Налитые кровью глаза глядели во тьму перед ним.

Пинн.

Он убил Пинна.

Все время он мечтал сделать это, и, наконец, сделал. Огромность события обрушилась на него. Все это время Пинн издевался над ним. Все эти оскорбления.

Горло Харкинса пересохло. Он только что убил своего лучшего друга.

Что-то вспухло внутри него, распространилось от его тонкого живота вверх, через грудь, и распухало до тех пор, пока он не смог больше сдержать его. Он испустил громкий крик. Голос отдался эхом в тесной кабине. Он кричал, пока не кончилось дыхание, потом вдохнул воздух и закричал опять. Дикий бессловесный вопль неудержимой печали и ярости.

Потом, так же внезапно, как пришло, чувство ушло. Рот резко закрылся, глаза стали твердыми. Он дернул штурвал и ввел «Файеркроу» в поворот. Он искал кого-нибудь — все равно, кого, — лишь выпустить наружу свое чувство.

«Ну, где они? Где они?»

К нему потянулась трассирующая очередь. Он воспринял это, как приглашение, и сбил файтер. Еще один подлетал с трех часов. Он повернул и полетел прямо к нему, безрассудно и беззаботно. Затрещали его пулеметы; враг упал с неба.

Пули сзади. Он автоматически вильнул, потом вытянул голову назад, пытаясь увидеть того, кто сел ему на хвост. Он не сумел, так что вместо этого он заложил вираж вправо и промчался за фрегатом, надеясь блокировать их большим кораблем. Фрегат ответил пушками, но слишком поздно; он промелькнул мимо него и исчез. И оказался на хвосте другого файтера, чей пилот, похоже, вообще не знал о сражении, развернувшимся вокруг него.

Харкинсу было наплевать. Рекрут или доброволец, крестьянин или наемник, вооруженный или безоружный; для него они все были пробужденцами. Он нажал на гашетку, и пилот умер.

Сзади опять полетели очереди. Он оглянулся, на этот раз на хвосте сидело двое. Они разошлись, работая вместе, чтобы атаковать его под разными углами. Да, эти умели летать. Похоже, у него неприятности. Своим диким полетом он привлек слишком многих. Напрашивался на это.

Он уклонился и вильнул, но не сумел сбросить их с хвоста. Горящие пути пронеслись мимо кабины. Моторы «Файеркроу» визжали, треснувшее стекло его купола дрожало и гудело.

«Просто покажитесь мне на глаза, вы, ублюдки», — подумал он. Но это были хорошие пилоты, и они не давали ему развернуться. Они спокойно и аккуратно висели в его слепой зоне и стреляли, когда имели возможность. Рано или поздно они поймают его; все что требуется — несколько пуль в правильное место.

Он оказался в пределах досягаемости одного из фрегатов, и тот открыл огонь из пушек. «Файеркроу» затрясся и запрыгал в воздухе, кабина загудела от близких взрывов. Харкинс крутанул бочку и нырнул к неуклюже ковыляющему барку, надеясь спрятаться за ним от фрегата. Он подрезал его, пролетев совсем рядом с его боком, завернул за него

…и оказался лицом к лицу с «Росомахой», летевшей с другого направления. Тяжелый файтер вылетел прямо навстречу, и он обречен на смерть. Желудок сжался от неизбежной уверенности в том, что сейчас произойдет. «Росомаха» открыл огонь…

…и взорвался, разорванный очередью сверху. Харкинс остолбенело глядел, как тяжелый файтер разлетается на куски, отрыгая грязное пламя, а какой-то другой файтер мчится мимо.

— Ваааааа-хууу!

— Пинн? — только и пропищал Харкинс.

— А кто еще, ты, дерганый старый псих?

Мозг Харкинса отказался понять то, что он услышал. Он автоматически отлетел от барка, выйдя из пределов досягаемости фрегата. Кто говорит ему в ухо? Или это фокус демонической серьги, мистические излучения с того света? Он никогда не доверял этим чертовым штукам.

— Но… но…

— Но… но…, — безжалостно передразнил его Пинн. — Так и думал, что это ты. Я узнаю твой полет где угодно.

— Тогда почему ты не надел твою чертову серьгу раньше? — Единственное, что Харкинсу пришло в голову.

— Потому что надел ее сейчас, — усмехнулся Пинн. — А в чем дело?

— Я думал, что убил тебя, вот в чем дело!

Пинн залился смехом. Харкинс почувствовал, как краснеет. Он посмотрел вокруг себя и увидел, что преследователи исчезли. То ли пилоты, висевшие у него на хвосте, испугались артиллерийского огня, то ли не захотели участвовать в равном бою. Наемники, наверняка. Верующие так бы просто не сдались.

Теперь, когда он не стрелял, он опять стал невидимкой. Он попытался найти Пинна среди фрегатов, мокнувших под дождем.

— Я сбил твой «Скайланс»! — сказал он, все еще пытаясь понять, что произошло.

— В нем был не я! — каркнул Пинн. — А, так ты подумал, что достал меня? Пробужденцы украли мой корабль и дали кому-то другому, а мне дали этот старый кусок дерьма, но я все еще… — Он умолк, когда до него, наконец, дошло. — Ты сбил мой «Скайланс»? — пискнул он.