— Давай покажем этим гнилым самми вардийское гостеприимство!

Вскоре они уже подзадоривали друг друга, выкрикивая лозунги и насмешки. Воинское товарищество, на мгновение разбитое несчастьем, опять сплотило их. Сило тоже это почувствовал; он знал его силу по тем отчаянным дням в Самарле, когда он был бойцом сопротивления и помощником командира маленькой армии.

Его наполнило возбуждение. Сейчас они все перешли на его сторону и смотрели на него, как на предводителя. Больше не имели значения цвет его кожи и особенности внешности. Из человека он стал идеей. Линзой, которая собрала их вместе, каналом для передачи их боли и страха, храбрости и ярости.

— Пошли, отобьем пушку! — крикнул он, и на этот раз они закричали вместе с ним.

Они торопливо пересекли площадь, по дороге собирая всех оставшихся. Как только большинство решило сражаться, остальные пришли к ним. К тому времени, когда они добрались до дымящегося барьера из обломков, их уже было около семидесяти, в том числе и голем.

— Эти штуки нас понимают? — спросил Сило у Элтенби, пока огромное металлическое создание тяжело ступало рядом.

— Насколько я могу сказать, да, — ответил Элтенби.

— Он нам понадобится, — сказал Сило.

Он повернулся и обратился к остальным:

— Как только мы окажемся за теми обломками, они начнут по нам стрелять. Там почти нет укрытий, так что пригнитесь к земле и продолжайте идти. Впереди пойдет голем. Когда мы доберемся до ворот, он должен будет как следует стукнуть в них! Сейчас зарядите винтовки. Как только мы начнем, мы уже не вернемся!

Солдаты начали совать патроны в револьверы. Лица некоторых из них стали серыми и бледными, других — напряженными. Они испугались, пришло время. Как и любой нормальный человек. Но они черпали храбрость у товарищей.

Малвери и Ашуа стояли около Сило, заряжая свое оружие, как и все. Доктор постоянно бросал озабоченные взгляды на Ашуа, которая в конце концов не выдержала и раздраженно тряхнула головой:

— Что?

— Может быть, ты посидишь там, — он неопределенно махнул головой. — Может быть, у тебя сотрясение мозга.

— Я не буду сидеть ни на какой хрени, — сказала Ашуа и продолжила вставлять патроны в барабан револьвера.

— Я только имею в виду… — промямлил Малвери. — Ну, ты знаешь, если ты хочешь чего доказать… Я имею в виду, что ты не должна…

— Должна, — рявкнула она, наклонилась к нему поближе и ткнула ему в грудь. — Да, должна. Потому как кое-что внутри тебя все еще сомневается. Ты все еще спрашиваешь себя, делаю ли я это по-настоящему или все время играю, для тебя. — Она зло оттолкнула его. — Так что если потребуется какая-нибудь тупая смерть или дерьмовая атака, чтобы убедить тебя, я так и сделаю. Да будь я проклята, если я дам тебе выбросить меня из-за маленькой ошибки.

Малвери открыл было рот для ответа, но потом закрыл. Он прочистил горло и пристыженно посмотрел на нее.

— Кроме того, — сказала она, — самми подставили меня. Самое мало, что я им должна, — несколько выстрелов из зенитки по их жопе.

Сило вставил последний патрон в дробовик, и потянул цевье назад и вперед, чтобы патрон ушел из магазина в патронник. Он помнил, что кэп приказал ему привести обратно Малвери и Ашуа целыми и невредимыми. Но было кое-что поважнее их безопасности.

— Пошли! — крикнул он. — Пошли! Пошли! Пошли!

Голем заревел, солдаты закричали и завыли, зажженные предчувствием и страхом. Потом они полезли вверх по откусу из обломков с големом во главе, и Сило полез с ними. Камни качались под ногами, приходилось карабкаться и резать о них ладони. Но вот откос закруглился; он добрался до гребня и стал спускаться по другой стороне, неловко скользя и прыгая с одной точки опоры на другую. И тут началась стрельба.

К тому времени, когда его ботинки коснулись земли, он оставил позади себя всех, кто последовал за ним. Сила лилась через него, и он пылал от гнева. Дыхание громом отдавалось в ушах. Он чувствовал себя могучим, непобедимым, готовым броситься в пасть смерти.

Пули свистели и визжали вокруг него. В него либо попадут, либо нет. Он ничего не мог поделать этим, только бежать.

Впереди лежал невысокий пригорок, к которому вела разбитая дорога; сожженная трава и еще мало что — вот и все, что было вплоть до каменного кольца позиции противокорабельного орудия. Стражи на стене стреляли из винтовок, и на треножнике стоял пулемет, ожидая, когда они подойдут поближе. Небо над ними вспыхивало и грохотало, самарланцы и маны обменивались выстрелами из пушек.

Голем пошел вперед. Все больше людей перемахивало через откос из обломков и присоединялось к Сило. Они бежали в атаку, уносимые всеобщим порывом. Грохот сапог, шуршание формы, лязг пряжек и винтовок. Каждый пребывал в собственном мире, зрение сузилось под действием адреналина; каждый стал частью массы, им управляла толпа, он черпал силу в своих союзниках. Кто-то издал боевой крик. Несколько солдат выстрелили в пробужденцев, только потратив зря пули. Но выстрелы подняли их боевой дух.

Человеку слева от Сило пуля пробила грудь, из дыры на спине хлынула кровь. Он споткнулся и остановился, на его лице появился изумленный взгляд, и он упал. Сило услышал, как рядом с ним с криком упал еще один человек, раненый в ногу. Выстрелы стражей становились все более точными, и, хотя солдаты бежали так быстро, что могли лопнуть легкие, позиция пушки, казалось, не приближалась.