Лиза побродила вдоль полок, пальцами провела по шершавым корешкам, дошла до последней комнатки и внимательно осмотрела дверь. Ни замка, ни засова. Девушка повернула прохладную ручку. Дверь легко поддалась и бесшумно отворилась.

В глаза ударил яркий свет, льющийся из большого окна напротив. Комнатка оказалась совсем небольшой и довольно уютной, хотя помимо застеленной кровати и повидавшего жизнь стула в помещении ничего не было. Наверное, здесь совсем недавно навели порядок, потому что все еще чувствовалась свежесть от влажной уборки. Лиза прикрыла дверь и подошла к окну: вид открывался потрясающий. Живописный лес, передний двор с садом, ворота и уходящая вдаль земляная дорога. «Красиво…» — отрешенно подумала девушка и повернулась к кровати.

Судя по всему, женщин в доме отродясь не водилось, и ей подготовили то, что более-менее подходило по размеру. Рубашку и штаны. Скорее всего, принадлежащие миниатюрному Рону. В вещах других обитателей дома она бы попросту утонула. Лиза посмотрела на клетчатую рубашку, которую все еще держала в руках, и решила, что она ей нравится больше, чем однотонная льняная.

Сбросила платье и переоделась. Одежда Рона оказалась на удивление удобной, и девушка пожалела, что в комнате нет зеркала, ей очень захотелось посмотреть на себя со стороны. И, странное дело, но как только Лиза сняла с себя платье, то единственное, что осталось от отцовского дома, с нее как будто спали оковы. Отец ни за что и никогда не позволил бы расхаживать в подобном виде, и девушке нравилось ощущение того, что она что-то делает не так.

Лиза стала догадываться, что в новой жизни все будет по-другому. Совсем не так, как раньше. Потому что всё уже было по-другому. Потому что Грэгор встретил ее радушно и ни словом не высказал недовольства, потому что Рональд и пальцем к ней не прикоснулся, потому что она грязью его поливала, а он рубашку ей отдал. Возможно, мелочи, но они о многом говорили. Особенно для Лизы. Она сейчас только поняла, как сильно от всего устала.

Девушка наспех разобрала волосы руками, собрала в небрежную косу, и, не мешкая, пошла обратно.

На кухне Грэгор расставлял чашки с горячим чаем, за столом все так же сидел Рон. Увидев Лизу, он смутился и опустил глаза, но нет-нет, да поглядывал на нее; и Лизу не удивляло, что Рональд в принципе завтракает с ними за одним столом.

— Ну наконец-то! Давайте, пока все горячее. Уж извините, люди мы неизбалованные, особыми изысками не страдаем, еда у нас простая. Так сказать, чем богаты, тем и рады. Присаживайтесь, — бодро встретил ее Грэгор.

Девушка села на ближайший стул.

— Не бойтесь, Ярый не придет. Он не хочет вас пугать, — словно прочитав мысли девушки, добавил Грэгор. — Но с этого дня он иногда будет заходить. Чтобы вы к нему привыкли. Мы все не хотим пугать вас, Лиза. Я понимаю, что вы чувствуете сейчас, в совершенно новом доме, с новыми людьми. Но, пожалуйста, не сбегайте больше. Это для вас же самой опасно. Куда вы там пойдете? Не думайте, я не хочу вас пристыдить, но вы отныне находитесь под нашим крылом, и нам не хочется, чтобы с вами что-то случилось. Вы теперь член нашей семьи, вы здесь не временно, а навсегда, и нам очень хотелось бы жить с вами дружно.

Лиза смущенно промолчала.

— И если вам что-то непонятно, спрашивайте. Мы не враги, мы все покажем, объясним, расскажем. Вы дома, и даже не представляете, как мы рады наконец-то вас найти!

— То есть, вы искали? Меня? Что вы имеете в виду? — подобралась девушка.

— Да, искали, да, вас.

— И что же во мне примечательного?

— У вас внутри мертвый ребенок.

Она раскрыла рот, но ответить так ничего и не смогла. Аппетит пропал напрочь, и вот теперь девушка совсем, ничего, не капли не понимала. Рональд по другую сторону стола тоже округлил глаза и подавился чаем, из чего Лиза сделала вывод, что и для него услышанное оказалось неожиданностью.

— Он не совсем мертв, но умрет сразу же, как родится. Вы убили его несколько раз, вытравили душу, теперь он лишь кусок плоти, существующий за счет вашего организма. Бездушный. Тело не может жить снаружи без души внутри. Вы не подумайте, я вас ни в коем случае не обвиняю, это сугубо ваше дело, и, более того, будь я на вашем месте, то поступил бы точно так же. И дело не только в ребенке, конечно. И у других беременных женщин бывают мертвые дети. Ваша главная особенность в том, что ваша душа… как бы это объяснить… еще не скована. Вы ее уберегли, это большая редкость. В вас заложен огромный потенциал.

— Я не понимаю. Какая душа? Какой потенциал? Вы серьезно это говорите?

— Более чем. Лиза, поймите, вы в очень странное место попали. Странное, но неопасное. Я мог бы объяснить подробнее, но это не передается словами, это надо прочувствовать. И вы обязательно прочувствуете, но для начала вам необходимо перестать бояться Ярого. Довериться ему. Иначе ничего не получится.

— Так, так, так, постойте. Что — не получится?

— Вы не сможете войти… туда. Лиза, милая, если бы я мог описать это словами, то описал бы. Просто поверьте мне на слово, ничего плохого с вами не случится. Наоборот. Вам предстоит познать нечто очень прекрасное, и вы не представляете, насколько.