– Но она готова умереть.

– Как и я, – сказал Ист. – Я умру, если ты против моей жизни. Я готов сделать это сейчас, от твоих рук, – Ист посмотрел на пол, словно что–то придумывал. – Ты веришь во второй шанс?

Вопрос застал меня врасплох. Раньше я думала, что второй шанс был оправданием боли. Но с Дастином второй шанс ранил меня, но принес мне любовь.

– Думаю, да.

– Так дай мне один, – сказал Ист. – Я не буду молить, но мне снова дали жизнь, и если я могу управлять своей судьбой, то я сделаю это и пойду против Маратаки.

Я закрыла глаза и невольно вспомнила, как Тревор звал меня. Его голос звучал в моих ушах, говорил – умолял – убить Иста. И Тревор представлял все, что воплощало наследие.

– Мне жаль, – сказала я.

Ист попятился.

– Так это все?

Я кивнула, и Ист вытащил из–за спины кинжал.

Я раскрыла рот, не ожидая этого.

– Ты сказал, что не ранишь меня.

Он не бросился на меня, а отдал мне кинжал и вытянул руки. Я уставилась на нож в своей руке, а потом посмотрела на него. То, как он стоял, напомнило мне о его смерти.

– Ты хочешь стать мучеником?

– Нет. Я больше предатель, чем мученик, милая. Я предаю свое наследие и помогаю твоему.

Я подошла к нему, его ладони прижались к столу и панели управления. Он тяжело дышал, и я ощущала его страх, холодный ужас.

Я прижала кинжал к его груди, держала его жизнь в своих руках. Ист посмотрел на мое запястье с татуировкой.

– Пусть ненавидят, пока боятся, – он посмотрел мне в глаза, его эмоции пронеслись по моей коже. – Я боюсь тебя, – выдохнул он. – Миссия выполнена.

Его ладони двинулись дальше на панели, чтобы устоять, а я собиралась вонзить нож в его грудь, но огни озарили зал. Он случайно задел кнопку или рычаг. Я невольно оглянулась и перестала дышать от увиденного.

Рука Матвея душила Дастина. Его ноги болтались в паре дюймов над полом, он беспомощно царапал руку на своей шее.

Я выронила нож, порезав футболку и грудь Иста. Он не вздрогнул, проследил за моим взглядом, а я побежала из комнаты управления к Дастину у стены.

– Дастин! – закричала я.

Его глаза закрылись.

– Аманда, – выдавил он.

Я хотела поднять руку и использовать силу, но Матвей уже отлетел от невидимого удара. Я обернулась, увидела Иста с вытянутой в сторону Матвея рукой. Полудемона прижимал к полу телекинез Иста.

Дастин упал на колени и закашлялся.

Я поняла, что черные очки Матвея слетели, его глаза были такими голубыми, что казались белыми. Я знала со школы, что прямой солнечный свет ранил светлые глаза сильнее темных.

Полудемон пытался встать, но Ист не давал ему пошевелиться.

– Ты… – прорычал Матвей. – Предатель! – он щурился, свет вредил ему.

– Прибереги драму для того, кому есть чертово дело до…

– Эй! – крикнул Дастин.

– Ну, ты понял, – сказал он Матвею. Тот посмотрел на Иста.

– Ты не убьешь меня.

Ист склонился и пошлепал бледную щеку Матвея.

– Ты прав. Не убью. Это слишком просто, но я могу спустить на тебя псов. Будет весело, – он задумался из–за сказанного. – Слишком? Я не знаю, звучало неплохо.

– Иди ты.

– Отлично, – Ист скривился и встал. – Я могу просто сказать им, как тебя убить. Добавить перчинки.

Матвей разразился ругательствами.

Ист рассмеялся и отвернулся от него, но все еще направлял на него руку.

– Думаешь, у меня рот грязный?

– Как нам убить его? – спросил Дастин.

– Соль. Берите ее. Суньте им в глотки. Сожгите их. Четыре шага к хорошему концу.

– Аманда, скажи Джеку, – приказал Дастин.

Он хотел, чтобы я оставила его с двумя из Величия?

– Но…

– Иди.

Я замешкалась на миг и посмотрела на Иста.

– Если Дастин убьет Матвея, а Иоанн как–то убьет Джека, то никто не сможет убить Иоанна или Дастина. Тогда останется Величие и Винтер. Никто не победит, – логика казалась странной.

– Пятый отличается, – возразил Ист.

Я нахмурилась, его ответ был непонятен.

– Мы другие, – уточнил он. – Я – человек, а не полудемон. Ты – часть другого наследия, Маяк, отличаешься от остальных. Мы можем убить любых.

Мои ноги приклеились. Я не могла оставить Дастина.

– Поверь мне, – выдохнул Ист. – Я не убью его.

– Назови причину, – я хотела понять его логику, ведь он утаивал от меня знания.

– Ты заботишься о нем, а я – о твоих чувствах. И хоть это звучит как на открытке, это правда. Поверь в меня. Я прошу лишь поверить, Аманда.