– Удача тут ни при чем, – сказал папа.

Джек тихо рассмеялся и сделал большой глоток пива.

Дальше пошел Киллиан, вскинув руки после броска, словно вернулся после сражения.

– Так я это делаю.

Тревор встал и схватил легкий шар, всего восемь пудов, когда большинство бросали с четырнадцати. Тошнотворный оранжевый шар лег в его ладонь, и он взмахнул рукой и отпустил. Он упал со стуком на дорожку, покатился так медленно, что все рассмеялись. Шар накренился и скатился в желоб.

– Мимо, – хохотал Дастин.

Киллиан был недоволен таким броском сына, но сдержался. Тревор улыбнулся.

– Я и не говорил, что хорош в этом.

Дастин схватил шар, готовый бросить. Он делал это без усилий, так что сбил все, как его отец.

Я дала ему пять, он сел. Я приготовилась к своей очереди. Я встала, глубоко вдохнула и сказала себе, что это не состязание, хоть и понимала, что это ложь. Состязание было девизом обеих семей. Киллиан желал этого, мой брат нуждался в этом, а Тревор радовался победам. Нет, это было состязанием, как всегда.

Я схватила розовый шар, посмотрела на семью.

– Предупреждаю, я не бросала с шести лет, так что смотреть на это будет больно.

Я развернулась, подошла на пару шагов и выпустила шар. Я сделала хуже медленного шара Тревора. Шар слетел с нашей дорожки на соседнюю и укатился в желоб.

Семьи не могли сдержать смех. Мое смущение только усилилось. Мои щеки пылали, я схватила другой шар, стараясь не слышать гул голосов. Не хохотал только мой лучший друг. Я старалась не обращать на него внимания, он подошел ко мне.

– Давай помогу.

– Не знаю, как тут помочь, – буркнула я. Его спокойные эмоции прогнали ужас и смущение из меня. Он был близко, и я воспринимала его эмоции.

Он увидел перемены на моем лице, но я покраснела по другой причине, не из–за унизительного броска.

– Не слушай их. Тревор тоже не справился, – мягко сказал он.

– Теперь я в порядке.

Он улыбнулся своей красивой и дикой улыбкой, которая растянулась от уха до уха.

– Да, ты меня чувствуешь.

Мои щеки стали еще темнее. Обычно Дастин не заставлял меня чувствовать себя... слабой... или юной. А тут я ощутила свой возраст, на три года младше лучшего друга, он был намного опытнее меня.

Я переключилась на его эмоции, чтобы смущение пропало. Я решила поиграть с ним немного. Мои пальцы скользнули под край его футболки, задели голую кожу.

– А теперь ты чувствуешь меня, – ответила я.

Его эмоции вдруг из спокойных стали тем, что я ощущала, только когда заигрывала. Мне было не по себе от эмоций, они щекотали, будто лепестки роз по коже, и дикий запах мешал держать себя в руках.

Дастин быстро оттолкнул меня, чтобы чувство не задержалось во мне. Он оглянулся, переживая, что наши родители увидят мои попытки поддразнить его. Они шептались, не замечая нас. Джек сжимал бутылку пива с силой, на лице застыло кислое выражение.

– Пора уже все показать, – холодно сказал брат.

Я закатила глаза, хотела ответить чем–то грубым, но Дастин развернул меня, догадываясь, что ругательства из моего рта приведут к крупной ссоре.

– Лучше успокойся, – выдохнул Дастин мне на ухо. Его теплое дыхание щекотало мое ухо.

– Ты говоришь так, потому что не любишь ругаться.

– Нет, – сказал Дастин. – Я не люблю, когда ты ругаешься. Это другое.

– Почему?

– Потому что ты лучше этого, – пробормотал он.

Я сглотнула, пытаясь не поддаваться его словам. Я пыталась сохранять нашу дружбу. Без этой дружбы мое сердце разобьется, так что я не позволяла себе думать о другом. Не могла.

– Думаю, тебе нужно помочь, – заявил Дастин. Он стоял за мной, коснулся руки. – Вытяни эту руку назад. Отпускай шар на взмахе, следи за стрелками. Не бросай шар, просто отпусти.

– Слишком много нужно запомнить, Дастин, – сказала я.

Я ощущала, как он улыбается за мной. Его ладонь легла на мою.

– Просто повторяй за мной.

Я так и делала, следя за его дыханием на моей шее, а не стрелками на дорожке. Шар соскользнул с моих пальцев и покатился. Дастин не отпускал мою руку, мы следили за шаром. Розовая вспышка врезалась в центральную кеглю, от эффекта домино упали все остальные.

Я подпрыгнула и обняла Дастина.

Мы вернулись к моей семье, и я дала маме пять и села рядом с Дастином. Тревор развернулся на стуле, пока мама бросала шар.

– Это было так мило, как радуга и единороги.

– Ты просто завидуешь, что я обогнала тебя.