Я повернула голову, смотрела на Дастина. Слезы текли по моим щекам. Я старалась не думать о происходящем. Я хотела думать о Дастине, его эмоциях. Нужно было ощущать только его, даже если будет больно.

Так я и сделала.

Время замедлилось на миг, я вобрала все эмоции Дастина до последней капли. Мои чувства пропали. Я знала лишь ощущения Дастина, надеясь, что этого хватит.

Агент Гэбл поднял руку, вонзил нож в мою ладонь. Я не хотела ощущать агонию. Я хотела ощущать только панику Дастина, но ошибалась. Эмоциональная боль Дастина из–за моей раны была в десять раз сильнее моей возможной физической боли.

Я закричала от боли, вызванной любовью.

Кровь текла из моей ладони, гнев кипел во мне. Гнев и боль Дастина наполняли меня. Я не понимала, как он был связан со мной, до этого дня.

Дастин закрыл глаза, гнев бурлил. Он открыл их, и стало видно голубой блеск.

Агент Гэбл и Мертон были потрясены. Они перестали ранить меня из–за шока.

Что–то лопнуло в разуме Дастина. Взорвалась боль, он закричал. Его лицо стало красным, на шее проступили вены. Я не могла выдержать боль, силу и пытку. Меня охватила усталость. Мои глаза часто закрывались.

Дастин вытолкнул энергию из тела, и люди отлетели и упали на пол. Стекло разбилось вокруг нас. Мужчины закрывали лица от осколков руками.

Ист бросился к компьютерам. Он печатал так, словно от этого зависела его жизнь.

Я закрыла и открыла глаза. Судя по взгляду агента Гэбла, они посинели.

Агент Гэбл попятился, Мертон встал.

– Я думал, они не могли использовать свои силы, – в истерике сказал Гэбл.

– Они… не должны… – бормотал Мертон, боясь за жизнь.

Дастин кричал на мужчину в своей комнате:

– Уберите ремни! Если не уберете их, клянусь, я взорву вашу голову!

Испуганный мужчина освободил Дастина.

Агент Гэбл покачал головой.

– Не слушайтесь его! – приказал он. – Удерживайте позиции!

Мужчина, предавший агента Гэбла, побежал к двери. Его ужас был сильнее верности к агенту Гэблу.

Мое сердце колотилось в груди. Агент Гэбл схватил пистолет и направил на коллегу. Мужчина не успел убежать, Гэбл выстрелил в него.

Мужчина упал на колени и рухнул.

– Дастин, – выдавила я, глядя на ужасную сцену. У меня не было сил даже дергать ремни на запястьях.

Дастин побежал ко мне, палец агента Гэбла нажал на курок много раз в его сторону. Дастин бросался в стороны, вскинул руки. Щит из энергии в разуме Дастина отбил пули. Металл падал на пол, как камешки.

Эмоции Дастина ослабляли меня. Он был поло ненависти, боли и гнева.

Агент Гэбл направил пистолет на меня.

– Успеешь к ней до того, как я нажму на курок? Сможешь спасти ее, Дастин Винтер? Попробуй.

Палец агента Гэбла приблизился к курку, и я увидела волну темных волос за ним. Ист ударил агента Гэбла в спину, тот упал на руки, пистолет откатился по плитке.

Я едва заметила, что Дастин добежал до меня, окружил мое кресло силовым полем. Я сосредоточилась на Исте, тот склонился к агенту Гэблу, его кулак был над лицом мужчины.

– Вот ты как? – прорычал агент Гэбл. – Помогаешь им, а не мне?

Губы Иста были возле уха агента, он что–то шепнул ему. Ист улыбался, и я могла ощутить агента, но Дастин перекрывал все. Я могла лишь читать лицо агента, и там был ужас.

Дастин опустился у моего кресла, вошло больше людей с пистолетами, они стреляли. Ист вырубил агента Гэбла и потащил к двери подальше от случайных пуль.

Металл отлетал от невидимой стены вокруг нас. Люди жали на кнопки, шум заполнил коридоры и комнаты. Я не могла сосредоточиться. Шторы сдвинулись, я увидела коридор и две стеклянные комнаты напротив нашей. Джек и Тревор уже вырвались из ремней, бились решительно со стражей.

Дастин похлопал по моему лицу.

– Аманда, посмотри на меня. Прошу, посмотри на меня, – он прижал ладони к моим щекам, вытер мои слезы.

Я пыталась сосредоточиться на нем.

– Ты в порядке, – он стал развязывать мои ноги. – Ты будешь в порядке, – его эмоции говорили мне о другом.

Я посмотрела на нож в моей ладони.

– Вытащи его, – приказала я. – Просто вытащи.

Он посмотрел на рану, и я ощутила боль сильнее, чем от настоящей раны. Я хотела избавиться от его эмоций и ощущать свои, но разум и тело не позволяли покинуть его.

Он быстро осмотрел худшие раны на моем теле. Порез на животе не был глубоким, не был угрозой.