Я остановилась и посмотрела на Хомэйдж.

— Он... он должен был знать о... — Я чувствовала неуверенность, как будто хватаюсь за соломинку. И что ещё хуже, я чувствовала себя ответственной за это. Хомэйдж ещё в начале разговора указала, что Монтерей Джек был тем, кто пытался ограбить меня, и он был тем, кто сделал то убийственное признание. Насколько она могла судить, у меня не было причин чувствовать себя виноватой. Но это не меняло того, что я чувствовала. В момент, когда я увидела Монтерея, я вспомнила его предательство, и чувство праведного гнева затопило меня, заставив броситься на врага. — Был ли шанс, что он не знал, что они могли бы казнить его за ... то, что он признался?

Хомэйдж покачала головой.

— Каждый гражданин Тенпони знает здешние законы. Чтобы получить постоянное проживание здесь, нужно очень многое. И знание законов — одно из простейших требований. — Я внутренне застонала, я была смущена и расстроена. Хомэйдж твёрдо добавила: — Монтерей Джек был владельцем того сырного магазина уже пять лет, а до этого он был охранником каравана, снабжавшего предыдущего владельца магазина. Монтерей знает законы.

Проклятье.

* * *

Хомэйдж и я шли по Библиотеке имени Твайлайт Спаркл. Все стены были увенчаны полками, за исключением пары читальных уголков и трёх больших сводчатых окон, позволявших ослабленному серыми облаками свету освещать библиотеку. Каждая полка была заставлена томами, копытоводствами, романами и сборниками копытописей. Каждая колонна была окружена ещё большим количеством книг. В центре стоял массивный стол, поддерживающийся не ножками, но кольцеобразной книжной полкой. Даже пространство под подлокотниками каждого стула были забиты книгами. Под окнами стояла кровать, ни с книгами, ни с полками, просто один из рассеянных по комнате предмет мебели (наряду со столом, холодильником, стульями и старым фонографом), которые говорили мне о том, что здесь обжилась Хомэйдж.

— Здесь... так много книг.

Хомэйдж подбежала к столу, где был установлен старый терминал, изливавший зелёное свечение сквозь завесу пыли. Симпатичная серая единорожка ткнула в него копытом, и из него раздался элегантный голос.

"Твайлайт, дорогая, мы действительно должны собраться в ближайшее время. Мы это годами не делали. И могу ли я говорить честно? Тебе нужно отдохнуть. Если кто-то и знает о изнурении себя, так это я. Почему бы тебе просто не взять отгул на утро? Присоединяйся к нам с Флаттершай на этой неделе. Мы даже съездим в Мэйнхэттен. Нет необходимости возвращаться в Кантерлот, я уверена, в Мэйнхэттене тоже есть прекрасные спа.

Так, а теперь, почему я, собственно, звоню по спецлинии: Я только-только услышала, что моё Министерство собирается обчистить Понивилльскую Библиотеку от идеологически неверных книг, и я уже знаю, что ты бы хотела сохранить их у себя. Так что, книги отгрузят у тебя. Надеюсь, что у вас там достаточно комнат. Я знаю, что в Министерстве Магии на Министерской Аллее библиотека куда больше, но нам не сойдет с копыт, если мы отгрузим все телеги, идущие в Кантерлот, не так ли?

Если у тебя нет достаточно места... только не злись сейчас... но ты могла бы попросить Пинки Пай помочь. Её министерство тоже в центре Мэйнхэттена, в конце концов. И, кажется, она всегда может найти ещё место для чего угодно. Понятия не имею, как она это делает.

Ну, ладно. Жаль, кончено, но надо закругляться и бежать по делам. Дизайн обложек для откорректированных книжек готов и просто не могу пустить их в печать, пока не буду убеждена, что каждая из них идеальна."

Я посмотрела на Хомэйдж с возросшим уважением. Здесь было не просто очень много книг, многие из них были оригинальными версиями.

Хомэйдж бросила взгляд на одну из стен, которые в основном были заставлены книгами. Над полками висела обрамлённая картина (изображающая панорамный вид долины камней и грязи) и маленькие настольные часы из дерева и латуни на одной из полок. Большое копыто прошло уже полпути между единицей и восьмеркой, маленькое копыто указывало прямо на четвёрку.

— Извини, но мне очень нужно вернуться к радио. Нужно огласить пару сообщений и проверить мониторы — не засекли ли они чего. Но, пожалуйста, чувствуй себя как дома и полистай книги, пока я не вернусь. Мне хотелось бы поговорить ещё... если тебе некуда спешить.

А мне и не нужно было, что я и сказала, хоть и знала, что, возможно, мне следовало сообщить своим товарищам, где я буду пропадать. Я извинилась, пообещав, что сейчас вернусь. Но, когда я уже собиралась покинуть библиотеку, вспомнила про записи. Повернувшись к Хомэйдж, я вынула их из сумки и левитировала к ней. Она смотрела во все глаза, словно кобылка на дне рождения, обнаружившая, что одна из коробок с подарками как раз такого размера, как игрушка, которую она так хотела.

— Я нашла их в одном из Стойл, — сказала я, стараясь не рассмеяться над её реакцией. — Думаю, ты могла бы найти им хорошее применение.

Она прыгала, визжа от восторга. Впервые с сырного магазина я почувствовала себя счастливой.

Рог Хомэйдж засветился, и она завладела записями.

— Ты не представляешь, как много это значит! Не только для меня, но для всей Эквестрии!

Я широко улыбалась, спускаясь в лифте на свой этаж.

* * *

Я всё ещё ощущала счастье, пока бежала к двери нашей комнаты. Но голоса, звучавшие изнутри, заставили меня застыть на месте.

— ...доктор говорит, что может выполнить процедуру, которая излечит зависимость, — утверждала Вельвет Ремеди. Я почувствовала, как радость утекает из меня, сменяясь раздражительностью. Они в самом деле говорили об этом? У меня за спиной? И они даже говорили об этом с доктором? С незнакомцем — никак не меньше?