Как только мы добрались наверх, сквозь потолок спустился супераликорн и завис перед нами. Споткнувшись, я остановилась, с непередаваемой ненавистью понимая, что нам придётся спускаться обратно. Да вот только тело моё идти уже не хотело. Оно хотело просто сдаться и умереть.

Я ощутила, как Ксенит схватила меня за гриву и взвалила себе на спину.

Гигантский чёрный аликорн расправил крылья и нацелил рог на нас. В передней части щита замерцал огонёк, раскрутился спиралью и образовал окно. С изумлением и тревогой я поняла, что моя магия, не иссякни она, была бы здесь бесполезна. Щит был крайне сильный — даже магия аликорна не могла через него пробиться.

Ксенит осела, уронив меня одним мешком боли. Я заметила, как она подёрнулась.

Заклинание сердечного приступа. Непоправимый ущерб здоровью или смерть за несколько секунд.

И я закричала! На аликорнов за их настолько абсурдную мощь и злостность и полнейшую нечестность! На Богинь, позволивших такому кошмару вообще существовать и столкнувших меня с ним, когда я исчерпала всю свою магию! И на Кратер Филлидельфии за всю его проклятую радиоактивность!

С питаемой гневом силой за гранью своих возможностей я оторвала своё страдающее тело от пола и помчалась на существо, которое, как я вдруг поняла, до ужаса походило на старые изображения Найтмэр Мун. Я подскочила, не полностью запрыгнув в окно в щите супераликорна. Края глубоко врезались мне в грудь, я будто зависла на кривой бритве. Пошевелившись, я порезалась ещё хуже, кровь лилась и внутри и снаружи щита.

Аликорну хватило вежливости хотя бы выглядеть шокированной. Мне удалось прервать её заклинание, нацеленное на сердце Ксенит.

Я не могла попасть внутрь к ней. Но, крича от глубоких ран, я вытащила свою голову назад, распахнула одну из моих седельных сумок и забросила содержимое внутрь щита.

Десятки шаров памяти покатились по дну магического пузыря. Аликорн посмотрела вниз без удивления. Она повернулась в мою сторону. Сквозь панику я поняла, что должно было произойти, и пнула себя наружу, прежде чем отверстие в щите захлопнулось. Если бы я промедлила, экран супер-аликорна разрезал бы меня надвое.

Я рухнула на пол, истекая кровью. Вот и все. Мне конец. Теперь можно уснуть.

Пока я теряла сознание, на моём лице застыла слабая улыбка, несмотря на всю боль. Я спасла Ксенит. И я доказала, что можно обмануть сучьих аликорнов одним трюком два раза кряду.

Последнее, что я увидела до того, как темнота поглотила меня, была аликорн, плывущая в своем непроницаемом пузыре, отрезанная от любых внешних угроз, за исключением нескольких десятков шаров памяти. И четырех жар-яиц.

Взрыва я уже не услышала. Как мне позже рассказала Ксенит, было... громко. И даже ещё громче.

* * *

Когда я очнулась, мы были в мужской ванной. Я находилась в одной из кабинок и смотрела на плакат Пинки Пай (вечно следящей, даже когда ты нужду справляешь?). Мне не было столь больно, сколь должно было быть, если предположить, что я не была просто мертва. (И действительно, кто бы повесил плакат Пинки Пай в ванной комнате на небесах? Или вообще в ванной комнате?) Я чувствовала головокружение и... странность.

Я посмотрела вниз. Я была завёрнута в исцеляющие повязки. Наверное в три или четыре медицинских комплекта. На полу рядом со мной было ещё много уже отслуживших замененных пропитанных кровью повязок. Я тут была уже какое-то время. Мой ум неохотно понял, что я была под действием болеутоляющего.

Побег шёл по плану.

Ксенит появилась в поле зрения.

— Ты безумная пони.

— Спасибо тебе.

— Жаль, что я не могу позволить тебе отдохнуть дольше, нам нужно идти. За нами по-прежнему охотятся.

Я кивнула и попыталась встать. Мои конечности не хотели слушаться. Чуть погодя, я снова оседлала зебру, будучи заброшенной к ней на спину, как старый ковёр. Я смущённо покраснела и надеялась, что не облила кровью её всю. Я задумалась о том, что такая поездка сделает с ранами у меня на груди, и как хорошо магические перевязи залечат остальные мои увечья. Левое плечо больше не болело, а правая нога ощущалась лишь слегка вывихнутой.

Ксенит зубами подняла мои седельные сумки и добавила их к своим мешкам с аптечными запасами, свисавшими у неё через бока. Я помогла ей надёжно привязать их.

Моя полосатая компаньонка стремительно, но аккуратно кралась по этажам, явно стараясь держаться от чего-то подальше. Я знала, что за нами охотятся работорговцы Стерн. Но при этом ощущение от этого было немного другим. В моей голове потемнело. После супер-аликорна я не была готова к ещё одному врагу-сюрпризу.

— Что за нами? — спросила я, боясь ответа.

— Зима, — зловеще прошептала Ксенит.

Мой затуманенный обезболивающим разум пытался понять суть.

— Но ведь сейчас лето, — вежливо поправила я её.

Зебра фыркнула.

— Киберсобака Красного Глаза. Зима отслеживает наш запах.

Мой ум воспроизвёл часть трансляции Красного Глаза. Ту, что я нашла особенно бросающейся в глаза: Мне повезло быть одарённым, сверх заслуженного, безопасными местами для странствий, защитой от злодейств и ужасов Эквестрийской Пустоши и компанией моей любимой собаки — Зимы. О, какие приключения у нас были.